Моя жизнь с художниками "Улья".

Про Маревну первый раз прочитал в воспоминаниях Ильи Эренбурга. Даже начало биографии этой девушки захватывало. Родилась на Волге, детство провела в Тифлисе, в 16 отец отправил её в Москву в Строгановку, затем для продолжения образования в Италию... Рим, Капри (где Максим Горький посоветовал взять имя Маревна - морская царевна). Наконец Париж. Согласитесь, не каждый отец даст своей дочери такую судьбу, особенно тогда, до начала Первой мировой. Собственно, описывать жизнь начинающей художницы дело неблагодарное - она блестяще это сделала в своей книге.
Мне больше всего понравилась первая часть - по сути это описание жизни Парижской богемы, в которой у юной, эпатажной, видимо талантливой и привлекательной девушки была своя роль. Вот описание кафе "Ротонда" - излюбленное место сбора членов русской колонии, главным представителем которых на Монпарнасе был Илья Эренбург.

Часто приходили и другие - Марков, Алексинский, Савинков, поэты Бальмонт и Волошин. Сюда заглядывал угрюмый Троцкий, чтобы сыграть партию в шахматы с не менее угрюмым Кандинским. Список тех, кто побывал в "ротонде"звучит как перечень имен состоявшихся и будущих знаменитостей...Как-то зашёл Чарли Чаплин, он был в котелке и крутил в руках чёрную накидку; толпа рванулась к нему и, в буквальном смысле, внесла его внутрь.В жизни кафе это был настоящий апофеоз. Однажды здесь побывал Ленин, к нему отнеслись спокойно в встретили без всяких оваций.

Благотворительные вечера, просто посиделки, а то и "оргии", взаимоотношения между художниками, маршаны (арт-дилеры). Бедные, но гордые, хотя настоящей нищетой здесь и не пахло. "Я отправлялась в Италию, чтобы окрепнуть" Из одной этой фразы виден и образ жизни и благосостояние. И всё-таки ощущение восторга от молодости, от принадлежности к группе единомышленников передано прекрасно! И какой группе!

Обычно впереди уверенной походкой, с огромным чувством достоинства шёл, размахивая мексиканской тростью с ацтекскими фигурками, огромный, смуглый , бородатый Диего Ривера. Дальше я - в розовой широкополой итальянской шляпе, отцовской накидке, велосипедных бриджах, затянутая широким неаполитанским поясом (ещё один подарок жены Горького), в белых носочках и черных туфельках (прекрасный наряд - я видела своё отражение в витринах всех магазинах, мимо которых мы шли). Потом Модильяни - чудесные кудри эпохи Возрождения, расстёгнутая до пояса рубашка, книга в руке, он шел, декламируя строчки из "Ада" Данте. За ним Сутин - длинная чёлка до глаз, сигарета в зубах, раскрасневшийся и сияющий после плотного обеда с возлияниями, далее Эренбург с лошадиным лицом, похожий на льва Волошин, Пикассо и Макс Жакоб, один в огромном "пальто кубиста", на голове жокейская кепка нестандартных размеров, другой - в приталенном пальто, чёрном цилиндре, белых перчатках и гетрах.

Приведенная цитата - квинтэссенция первой части!
Вторая часть посвящена любви и шестилетним непростым взаимоотношениям Маревны и Риверы. Думаю, многим знакома история Фриды Калло и замечательный, по моему мнению фильм "Фрида". Описанный здесь роман ждёт своего режиссёра, а фильм бы мог получиться очень атмосферный (куда там "Полночи в Париже" Вудди Алена!). Тем более "дитя любви" Марика стала балериной и училась у знаменитой Айседоры Дункан...
Третья часть "Сутин: признание" была мне менее интересна, поскольку с творчеством этого художника я раньше знаком не был. Вообще, книгу я рекомендую в первую очередь тем, для кого все перечисленные выше имена не просто знаменитые фамилии. Иначе, несмотря на лёгкий слог читать будет тяжело (хочется ведь посмотреть биографии, картины художников - отвлекаешься).
Книга прекрасно издана, с большим количеством иллюстраций и фотографий - одно удовольствие держать её в руках. Текстовая часть, кстати, не очень большая - чуть больше 200 страниц.
Для меня эти мемуары - как приложение и продолжение к "Истории в лицах и эпохах" Эренбурга. Тем более интересно то, что рассказов о русских в Париже до 1917 года мне попадалось мало.