Разве не ужасно – говорить убитому горем отцу, что его сын убийца, пусть даже это и правда?

— Знаешь, что твоя мать делала вчера, Нед? Играла в теннис. И не просто играла — она победила в матче. Разве так ведет себя женщина, у которой пропал сын?

— А что еще мне нужно?
— Не знаю — может быть, мужчину?

— Это отвлекает.

Будь мы другими, я бы придвинулась ближе к этой дырке, тихо позвала его, дала бы знать, что я рядом, что мы найдем способ сбежать. Но мы не такая пара. Если я сбегу, то сбегу не только от похитителей, но и от него.

Я возвращаюсь в спальню и до наступления сумерек тружусь не покладая рук: снимаю потертый ковер и обдираю обои. Закончив, возвращаюсь к себе в комнату, стаскиваю с кровати белье, поднимаю матрас и волоку в комнату отца. Кладу его в дальнем углу вдоль стены. А потом закрываю дверь. Окно заколочено, в комнате абсолютно темно. Я иду к матрасу, ложусь на него, натягиваю одеяло и закрываю глаза. И впервые за неделю спокойно засыпаю.