
Человек, который слишком долго смотрел в темноту
Продолжаю читать про якудза — и, если честно, начинаю чувствовать от них лёгкую усталость. Поэтому к «Якудза: преступный мир Японии» Джейка Адельштейна я пришла уже немного утомлённой этой темой.
Но всё равно взяла книгу — во-первых, потому что это уже вторая книга автора у меня, а во-вторых, потому что именно журналистский взгляд на якудза мне всё ещё кажется самым интересным.
И читалась она странно.
С одной стороны — взахлёб. Особенно сами расследования: как журналист буквально по кускам собирает информацию, сталкивается с угрозами, коррупцией и тем, насколько глубоко якудза были встроены в систему. Было ощущение, что читаешь не нон-фикшн, а почти криминальный сериал.
С другой — меня немного раздражало, как резко автор переключается с расследований на свою личную жизнь.
Только ты погрузился в очередную историю, связанную с преступным миром Японии, — и вдруг оказываешься в его бытовых переживаниях, разговорах, отношениях. Поначалу это даже мешало. Хотелось «вернуться к делу».
Но ближе к концу я поняла, зачем это было нужно.
Потому что книга на самом деле не только про якудза. Она про человека, которого эта работа постепенно меняет.
Самым тяжёлым для меня оказалась история его подруги, которая помогала ему в расследованиях и умерла от лейкемии после очередной ремиссии.
И особенно — момент, когда он понимает, что любил её не просто как подругу, именно тогда, когда уже почти ничего нельзя изменить.
Вот это почему-то ударило сильнее всего остального.
И, наверное, именно после этой линии вся книга начала складываться для меня иначе. Личное перестало казаться лишним.
Наоборот — стало понятно, что автор специально показывает, как годы жизни внутри этой системы меняли не только его карьеру, но и взгляд на людей, смерть, привязанность и самого себя.
Наверное, поэтому совсем не случайно в конце узнаёшь, что позже он стал буддийским священником.
И это знание будто меняет оптику всей книги задним числом.
Через неделю я помню только ощущение человека, который слишком долго смотрел в темноту и пытался при этом остаться собой.










































