По радио играла «Summer Wine». Голоса Вилле Вало и прекрасной девушки, соблазнившей его вкусом летнего вина, звучали чувственно и нежно. Колеса мерно шуршали, сквозь мутную синеву уверенно пробились солнечные лучи. Небо наконец прояснилось, и город озарился весенним восторгом. У прохожих на лицах читалась счастливая, беззаботная радость, и деревья готовились вот-вот покрыться зеленью, и дым, шедший из труб теплоцентрали, на фоне ярко-голубого неба был ослепительно белым, и высотки сияли чистотой стёкол, и повсюду кружили голуби, и всё плохое осталось позади, а о том, что нас ждет, я ещё не знала.

Ида Мартин «Время. Ветер. Вода»

— Ты когда-нибудь чувствовала себя счастливой настолько, чтобы хотеть остановить какой-то момент навсегда?
Неожиданный и не совсем уместный вопрос, но я задумалась.
Однажды я проснулась утром в понедельник, оделась, позавтракала, собралась, как обычно умирая от недосыпа, и только на пороге сообразила, что начались каникулы, после чего, переполненная неописуемым счастьем, рухнула обратно в кровать. Или, когда болела ангиной, и три дня температура держалась выше тридцати девяти, а потом вдруг спала и наступило необычайное облегчение.
Или, когда мы с мамой пекли песочное печенье, и я сидела перед духовкой в нетерпеливом ожидании его готовности. Когда слушала любимые песни и охлаждала в фонтане обгоревшие ноги. А ещё, когда он обнимал меня возле клуба.
Моего ответа Артём не дождался.
— То-то и оно, что такого не бывает. И чем старше становишься, тем вероятности, что это случится, всё меньше.

Ида Мартин «Время. Ветер. Вода»

— Неужели вас никогда за такое не били?
Мы целенаправленно шли к выходу из парка.
— Конечно, били. Последний раз в больнице две недели провалялся, — понять, серьёзно говорит он или нет, было сложно, но я догадалась.
— Плечо?
— Ага. Ключица и сотрясение. Со второго этажа летел.
— Как же так получилось?
Он рассмеялся.
— Не поверишь, я и сам не понял. Ещё секунду назад стоял, с ребятами разговаривал, а потом чувствую — лечу.
— Они тебя специально столкнули? — удивилась я.
— Не столкнули, а выбросили, — снова засмеялся. — Вся жизнь, Витя, сплошной экстрим…

Ида Мартин «Время. Ветер. Вода»

— Помню, когда в первый раз появился у Чернецких, захожу в Тёмину комнату, а он сидит по-турецки на полу со связанными за спиной руками и пристально смотрит на стоящий в шаге от него стакан с водой. Увидел меня и ничуть не удивился, просто попросил дать ему попить. А после того, как я его напоил, сказал: «Я знал, что ты обязательно появишься. У таких, как я, обязательно должен быть воображаемый друг». И я согласился, даже не спросив, почему у него были связаны руки. Такое, наверное, только в детстве бывает, когда не нужно ничего объяснять.

Ида Мартин «Время. Ветер. Вода»

Сам он сказал, что человек с таким прошлым, как у него, не имеет права лезть к нормальным людям. А я ответил, что прошлого не существует. Существуют только настоящие мысли о прошлом. Мои мысли. Твои мысли. Чьи-то ещё. Его мать постоянно говорила ему: если бы я знала, что из тебя вырастет такое дерьмо, не стала бы рожать. Но всё случается и изменить этого нельзя. Не пытайся они создать нового Моцарта, не получили бы Дэдпула.
Изменить можно только знаешь, что? Изменить можно будущее. Каждый следующий свой шаг, каждый поступок, каждое слово.