Ночь предстояло провести в отеле. Наконец-то! Кровать, потолок, изоляция от посторонних. Эмма уже предвкушала, как зароется в одеяло, обнимет подушку, свободно развалится на матрасе. Такие мелочи начинаешь ценить, только когда их лишаешься.

Эмма сидела в кругу знакомых и незнакомых девушек и сосредоточенно пыталась создать нечто наподобие венка из той травы и цветов, которые кучей высилась в центре круга. Выходило весьма посредственно. Возможно, в былые времена девочки с молоком матери получали это умение, но в двадцать первом веке для девушки считается полезным навыком самостоятельно откупорить бутылку вина. Плетение венков отошло на задний план.

– Пусти меня, Рейнер! – она сделала рывок и выдернула локти из захвата. – Господи, как вы все меня достали! Группа моральных уродов! Все! Считаете, что раз заплатили, то можно и вести себя как долбаным придуркам!

За десять дней поход вывернул наизнанку все скрытые стороны людей, хорошенько их встряхнул и очистил от лишнего. Расставил вещи на свои места. Кто-то почти развёлся, кто-то собирался жениться, кто-то успокоился, перестал метаться и принял решение. А еще один человек нашёл другого человека в тот момент, когда совсем этого не ждал.

Времена, когда в ночь на первое мая на землю спускалось волшебство, давно прошли. Сейчас всё волшебство зависит от людей, и, если люди не хотят – ничего не случится.

Брент сорвал с костра чайник и опрокинул его над кружкой с растворимым кофе. Вода окрасилась в коричневый, а на поверхности появилась пена. «Капучино», – написано на пакетике от кофе. «Стиральный порошок», – подумал Брент. Он отставил чайник на траву и подул в чашку, остужая напиток.

– Я буду рад, если вы быстрее отсюда свалите, – сообщил он, скрестив руки на груди.

– При нас стесняешься? – ухмыльнулся пацан.

Дать бы ему подзатыльник… Но Брент удержался на месте.

– Можно я допью свой мокачино? – жалобно поинтересовалась Дженнифер.

Колин потянулся рукой к тарелке своей подружки и украл с неё кусочек чизкейка.

– Быстрее пей, пупсик, – он забросил пирожное в рот. – Рейни не может подкатывать к девчонке при свидетелях.

– Как там мама, Просто Эмма? – Брент прищурился. – Она уже знает про мой развод?

Щёки запылали так, будто её ткнули лицом в костёр.

– О боже, – она выдернула руку и прикрыла глаза. – Мы можем не вспоминать тот разговор?

Брент поморщился и почесал кончик носа.

– Это проблематично. Я всё время думаю о том, что маму нужно поставить в известность. Вдруг она волнуется?

– О, и… Эмма! – окликнул он. Девушка замерла и обернулась через плечо. – Можете передать своей маме, что я разведен, – пожал плечами Брент. – Ну так… на всякий случай… вдруг эта информация ей для чего-то пригодится. Для социального опроса, например.

— Разреши мне разбить его очки, — пробормотал он, посмотрев за спину.
— Хватит с него того, что его бросает жена. Будь солидарен.
— Я не могу быть солидарным, — снова зашептал Брент. — Мне жена изменяла годами, а Фрэнк просто козёл.

— Точно, — поддакнула Эмма, глядя на творящееся безумство. – В этом походе постоянно не хватает какой-то выпивки.

... и они вместе двинулись в обратную сторону. Шли рядом. Это обуславливала теснота дождевика. Пусть вселенная хранит шотландскую погоду. Она умеет сближать людей так, как ничто другое.

Когда группа не смогла сдружиться изначально – обычно до конца похода все так и общаются маленькими ячейками. Это напрягает.