Молчание Сабрины

– Да и вообще, у меня хорошее предчувствие. Такое же предчувствие у меня в последний раз было перед тем, как мне достался поцелуй от Красотки Бэлли из «Трех Чулок».
– Она подарила тебе поцелуй? – Фортт от удивления даже присвистнул: Красотка Бэлли считалась самой неприступной дамочкой из тех, кто танцует на сцене у мадам Велюрр.
– Подарила? – приподнял бровь Гуффин. – Разве я что-то говорил о подарке? Я украл поцелуй! Не пропадать же хорошему предчувствию.

– Не похоже на самоубийство. – Фортт задумчиво почесал подбородок. – Тебя ничего не смущает в этом покойнике?
Все четыре руки висельника были связаны за спиной. А в груди слева, там, где сердце, торчал нож. И все же Манеру Улыбаться, видимо, ничего не смущало.
– Нет, – заявил Гуффин с показной утомленностью. – Классическое самоубийство. Хоть и весьма профессиональное. Сразу видно: навык, отточенный многочисленными попытками. Я бы вот так не смог. Просто зависть берет…

Шут попытался зажечь спичку о собственную щетину, но у него ничего не вышло.
Не в силах смотреть на мучения бедной спички, Гуффин вырвал и ее, и свечу у друга из пальцев, а затем чиркнул по собственной угловатой щеке. Спичка загорелась, огонек переполз на фитиль свечи.

К уличному театру прибиваются те, кого жизнь вышвырнула на улицу, иначе он не звался бы, собственно, уличным.

- Доставай свечу! - велел шут в зелёном пальто. - Здесь недолго обо что-то споткнуться и свернуть себе шею. Не люблю собственную свёрнутую шею , знаешь ли.

В Саквояжне есть три беды: бедность, болезни и полиция.

Пока что все ещё спят мирным сном или совершенно мирно кого-то душат в подворотнях. Рутина. Быт. Обыденность. Габен.

Это был его то ли лучший друг, то ли заклятый враг - все зависело от дня недели.

Да. Эти ублюдки выбили ей два зуба: они у меня  в спичечном коробке хранятся на память.

А ведь мы, мой добрый Манера Улыбаться, пытались зарабатывать на жизнь честным трудом! Мы не жалели ни себя, ни тебя...