- Тебе-то хорошо, - вздохнул вдруг Янтарь, заставив меня вздрогнуть. - Если ты споткнешься, я тебя поймаю. А если я споткнусь?

• Я постараюсь сделать так, чтобы ты не утянул меня за собой, - проворчала я.
• А как же быть вместе и в радости, и в горе, пока смерть не разлучит нас?
• Это после свадьбы, а не до!
• Демон, я так и знал, что тут есть какой-то подвох... - окончательно погрустнел огневик, и я невольно засмеялась.

Останки ящера нам не вернули, так что Янтарь остался без головы. Василисковой. Своей-то у него отродясь на плечах не было.

Любопытство - великая вещь, а женское любопытство - ещё и непобедимая.

— Вы тоже решили подышать свежим воздухом?
— Да, свежий воздух сегодня на удивление свеж.

Я с тоской посмотрела в окно, размышляя, что же лучше звучит: «ты дурак, но я тебя люблю» или «я люблю тебя, но ты дурак».

- Интересно, - внезапно произнес Янтарь. - Кто бы мне достался, если бы ты не свалилась на мою голову?

• Интересно, кто бы достался мне, не свались ты на мою, - передразнила я.
• Кто-то очень старый и страшный, - мгновенно отреагировал парень и, поразмыслив, добавил: - И непременно горбатый.
• А горбатый-то почему? - хихикнула я.
• Чтобы ты сейчас еще больше оценила, какой я у тебя исключительный.

- Кажется, кто-то мог бы и посидеть у постели больной жены, - капризно передразнила я, поерзав спиной на подушках. - Между прочим, когда тебе было плохо, я тебе даже книжку читала!

• Совершенно жуткий любовный роман.
• Зато как быстро ты от него уснул.
• Я от него сознание потерял!

— И вообще, я принц, что хочу, то и делаю.
— Дурак ты, а не принц, — вздохнула я, ускорив шаг, чтобы догнать Листа. Разговаривать с этим шутом бесполезно.
— Одно другому не мешает, — насмешливо прилетело мне вслед.

- Если отец меня чему-либо в этой жизни и научил, так это тому, что невозможно добиться чьей-то любви, силой принуждая его к этому.

Кто внушил этим дурочкам, что дергающий за косички мальчик непременно в тебя влюблен? Отмазка для неудачниц.

Вот поэтому я ненавижу плакать! Все вокруг начинают тебя жалеть. А раз тебя жалеют, значит, все действительно плохо, катастрофично и ужасно, и в итоге остановить слезы становится просто невозможно.

Мыслей в голове было, как головастиков в пруду по весне, и все маленькие, черненькие, отчаянно ускользающие, стоит только попытаться их отловить.

«— Люблю тебя, — прошептала я, зажмурившись, и всхлипнула. Хотела сказать про «дурака», но вместо этого только повторила: — Я люблю тебя. Я очень тебя люблю.
— Так чего же ты плачешь, глупая? — улыбнулся Янтарь, гладя мои волосы.
И в этом голосе было столько тепла и нежности, что я окончательно расклеилась, и слезы покатились по щекам, быстро впитываясь в пахнущую пылью, гарью, потом, но еще и чем-то родным и знакомым одежду.»

Трусость и гордость — две одинаково идиотские причины.

— Меня накачали какой-то очень полезной отравой с кучей побочных эффектов, поэтому, если я начну кусаться, не обращай внимания. Да, и кстати, я не уверен, что ты мне сейчас не мерещишься

Когда тебя, утешая, поглаживают по спине и позволяют судорожно сминать рубашку, орошая ее слезами, рыдается лучше.

– Они хотели свободы, – добавила я. – И они ее получили. Пусть теперь думают, что с ней делать и так ли она им была нужна.