Сыщик, ищи вора! Или самые знаменитые разбойники России

К концу XVIII века речные разбои на Волге, как и морские на Каспии, прекратились полностью.

Если искать аналогии за границей, примерно то же самое, только еще раньше, произошло на «флибустьерском дальнем синем море», то есть на Карибском. «Золотой век» тамошнего морского разбоя и грабежа прибрежных городов — XVI век. Тогда пираты, пышно именовавшие себя «береговым братством», представляли нешуточную силу: «на дело» плавали целыми флотилиями, захватили даже четыре острова, Гваделупу, Мартинику, Тортугу и Ямайку, да вдобавок часть Гаити.

В 1635 году на Каспийское море двинулся отряд из пятисот человек есаула Поленова. Для разминки, надо полагать, они остановили на Волге караван царских судов и экспроприировали все ценное, а потом вышли на Каспий, где захватили и полностью разграбили персидский город Фарабас. Ушли совершенно безнаказанными. Уже дома устроили на реке Яик нечто вроде базы.

Летом 1646 года казаки вновь вышли на Каспий, захватили несколько персидских торговых кораблей, потом двинулись к Баку, разграбили стоящие в порту суда купца Бакея, а самого захватили в плен и отпустили лишь за выкуп в 130 золотых. Весной донцы (на сей раз в компании с яицкими казаками) снова чувствительно пограбили персидские берега. Всякий раз это им сходило с рук из-за поминавшейся слабости персидского флота...

Весной 1654 года яицкие и донские казаки снова неслабо разграбили несколько приморских персидских городов.

Тогда это называлось «ходить за зипунами». (Зипун — мужская одежда наподобие кафтана, те, кто победнее, его шили из дешевой ткани, кто побогаче - из дорогой, так что зипун сам по себе представлял неплохую добычу...)

Естественно, из Исфагана (тогда столицей Персии был именно Исфаган) посыпались «ноты протеста». Что характерно, к ним в Москве относились гораздо внимательнее и серьезнее, чем к турецким, и не отделывались теми от-писками, что посылали туркам.

В общем, настало время, когда пути донцов и запорожцев разошлись решительно. Донцы ко временам Петра I окончательно перешли в российское подданство и, если не считать мятежа тосковавшего по прежним вольностям Кондратия Булавина (в основном, подавленного самими же казаками), активно участвовали в походах русской армии в Крым. Запорожцы, наоборот, примкнули к вторгшемуся на Украину шведскому королю Карлу XII. За что Петр рас-порядился разорить Запорожскую Сечь до основания. Некоторые «лыцари» обустроились на новом месте неподалеку, но наиболее упертые сторонники «запорожских вольностей» ушли к крымскому хану-«басурману» и несколько раз вместе с татарами ходили в набеги на украинские земли.

Потом, правда, поплохело. Заключив очередной мир с польским королем, хан запретил запорожцам ходить в набеги на польские земли, чем уязвил их в самое сердце — как же без набегов?! Преемник хана вообще пообещал истребить всех без исключения запорожцев, если станут совершать набеги на соседей.

Так что запорожцы еще при жизни Петра стали проситься назад. Петр их челобитные брезгливо игнорирова, как и его преемники. Только в 1734 году Анна Иоанновна разрешила запорожцам вернуться домой. Где по-прежнему доживала свой век Запорожская Сечь, но никакого прежнего значения уже не имела, после  присоединения к Российской империи Крыма и Новороссии она оказалась внутри империи. Где ее подчинили Киевскому генерал- губернатору и малороссийскому гетману и велели сидеть тихо.

Как же, дождешься... По извечной живости характера запорожцы всем гамузом участвовали в восстании Емельяна Пугачева (донцы, кстати, примкнуть к Пугачеву отказались, как он ни зазывал). Вот тут уже не на шутку рассердилась Екатерина II. В Указе об уничтожении Запорожской Сечи она писала: если казаков «малороссийских» вполне можно назвать «полезными гражданами», то запорожцы «в нравах и в образе правления ощетинились», «одичали в своих ущельях и порогах» и стали «принимать без разбора в свое худое общество людей всякого сброда, всякого языка и всякой веры».

Генерал-поручик Текели окружил Сечь войсками и обьявил, что с сегодняшнего дня она полностью аннулирована. Ни малейшего сопротивления не последовало. Часть «лыцарей» попросту разбежалась по Украине кто куда. Из самых вменяемых создали действовавшее на Кавказе Черноморское казачье войско, в 1860 году, с добавлением части чисто «московских» казаков переименованное в Кубанское.

С тысячу самых непримиримых ушли к турецкому султану и провозгласили там Запорожскую Сечь. Вот только ни особых вольностей, ни богатых земель от султана не до-ждались. В качестве Сечи султан им выделил всего-навсего расположенное в устье Дуная селение Будшак (с довольно бедными землями), внутреннее самоуправление сохранил (но во всем остальном подчинил местному паше). Дал право на рыбную ловлю, но за это обязал выставлять отряд в турецкую армию.

Там эта уже чисто опереточная Сечь и прозябала лет пятьдесят. Время от времени турки запорожцев привлека-ли для подавления мятежей восставших греков, и вообще держали в черном теле. Так что в 1828 году было решено вернуться на родину. Вернулись и упали в ноги императору Николаю I, как раз в это время воевавшему с турками  и стоявшего с армией на Дунае. Император, подумав, со-гласился их принять — если во искупление всех прежних грехов покажут удобные места для переправы через Дунай русской армии. Атаман Осип Гладкий с небольшим отрядом разведку провел, и воспрянувшие запорожцы вместе с русской армией переправились под огнем турецкой ар-тиллерии.

Раздав отличившимся несколько георгиевских крестов, император произвел Гладкого в генералы и назначил его атаманом, нет, не Запорожского войска. Оно окончательно и бесповоротно было переименовано в Азовское. Вскоре это воинство переселили на Кавказ и включили в состав Кубанского казачего войска. Гладкий, последний атаман уже чисто опереточной Запорожской Сечи, тихо и незаметно помер в 1867 году от холеры... Так что настоящих запорожцев на Украине практически и не осталось. Ряженые не в счет...

Весной 1517 года польский королевич Владислав (которого во времена Смуты часть бояр избрала русским царем) решил усесться-таки на московский престол. За вознаграждение в 20 000 злотых и 7000 штук сукна к нему примкнул с украинскими и запорожскими казаками гетман Сагайдачный. Его воинство разграбило Путивль (принадлежавший тогда России), захватило еще несколько русских городов, где вырезало местное население вплоть до младенцев; потом выжгло Рязанщину, где мимоходом перебило и православных священников, рискнувших заявить, что нехорошо резать и грабить единоверцев (такие вот «защитники православной веры» с Сагайдачным шли); захватил мимоходом 30 000 рублей, которые московское посольство везло в Крым для взятки хану. Правда, в конце концов польско-казачье войско, хотя и дошло до Москвы, получило решительный отпор у стен Кремля и убралось восвояси.

Вполне в традициях и запорожцев, и «гетманских» ка-заков. В свое время запорожцы не раз пытались завоевать православную же Молдавию - богатая была страна, сесть там «на кормление» казалось крайне соблазнительным.

Дважды им даже удавалось посадить на молдавский трон (или как он там назывался) своих атаманов, но оба раза молдаване (народ только с виду тихий) их довольно быстро убивали, так что в конце концов пришлось отступиться...

Была у запорожцев одна интересная традиция: подняв очередной бунт против польской короны и попав в окружение королевских войск, соглашаться на почетную капитуляцию при условии, что они сдадут ляхам своего гетмана.

И старательно сдавали. В 1596 году выдали полякам гетмана Наливайко. В 1535 году, проиграв очередную битву, - гетмана Сулиму. В 1537 году — гетмана Павлюка.

Однажды сам Богдан Хмельницкий, потерпев очередное поражение и видя, что его лагерь вот-вот окружат, быстренько ускакал, прекрасно зная: ведь выдадут, черти, спасая свою шкуру! Правда, потом оправдался — его-де насильно увезли с собой покинувшие поле боя союзники-татары...