Затерянные. Дыхание тьмы

– Я просто обожаю посещать отдаленные неразвитые миры, ведь никогда не знаешь, сожгут ли тебя на костре крестьяне, если ты им не понравишься... Такой адреналин!

– Ты избегаешь меня!
– Взрослые называют это «быть занятым»!

Пусть сейчас женщина была сломлена и разбита, но стоит ей собрать себя по кусочкам – и весь мир вздрогнет...

Кто полюбил бы ее такой? Кто предпочел бы тело охотницы красавице с нежной и не тронутой лезвиями и когтями кожей?

Она могла дышать, но с радостью прекратила бы это. Ее вздохи, слезы и даже слова казались грязными.

– Нельзя угрожать распорядителю свадьбы, если хочешь, чтобы все прошло хорошо!
– И кто же автор этой бессмысленной пословицы?

Когда они были рядом, никто из них не казался таким уж чудовищным. Вместе они были лишь парой влюбленных, а не убийцами.

Его слова были вкрадчивым ядом, проникающим в душу и отравляющим сердце, и Анна с ужасом поняла, что думает о них безостановочно. О вечной молодости и силе, бегущей по венам вместе с кровью. О бессмертии.

– Ты – сын короля, у которого нет надо мной власти.

– Я вижу в твоем будущем величие. Страх, который ты будешь вселять в сердце любого, кого встретишь. И смерть.

– Это нечестно!
– А прятать клинок в голенище сапога честно?

Кожа демонов темнела, становясь пылью. Их кровь испарялась подобно воде. Их кости – не более, чем песчинки после смерти.

– Ты – ужасная женщина, манипулятор и воровка мужских сердец.

Одной ладонью ангел продолжала закрывать Анне глаза от правды, а другой – толкала ее глубже в озеро крови.

Единственным ее оружием было то, что она никак не могла научиться контролировать.

Лукас обладал чудовищным недостатком: он всегда говорил лишь правду.

Что Анна умела, кроме как убивать? Куда бы она пошла без поддержки и помощи наставницы? Нет, она была вечной пленницей, а освободить ее сумела бы лишь смерть.

– И зачем ты только поцеловала его?
– Кажется, что-то на время завладело моим разумом. Скажем так, я вдруг очнулась в его объятиях.

Так пускай они все сгорят в огне ее мести. Пускай все умрут, лишь бы только этот мир наконец понял, что никто не смеет посягать на то, что принадлежало ей...

– У каждого есть грехи.
– И какой же грех у тебя?
– Ты...