— Драко. Не уходи. Ну я прошу тебя.
Он остановился, медленно обернулся.
Гермиона облегченно выдохнула. Он остался. Он выслушает. Иллюзия разбилась, когда он заговорил тихим слегка надтреснутым голосом:
— Знаешь, ты чертовски хорошая актриса… — она почти ожидала услышать «Грейнджер». Это будет означать конец. Так ей казалось. Но он просто сделал паузу и продолжил: — А я все ломал голову, почему же так случилось. С чего вдруг? Думал, какие-нибудь остаточные явления памяти.
Он зло усмехнулся.
— Дамблдор попросил, — она попыталась сглотнуть — комок в горле мешал говорить, — попросил помочь, и…
— Ах, Дамблдор попросил? У нас теперь все за всех решает Дамблдор? Хотя… почему теперь. Так всегда было. Для вас, гриффиндорцев, он — сам Мерлин!
— Нет. Он заботится о тебе.
— Ему плевать на меня! И на тебя, если на то пошло! Поттер — единственный, кто имеет значение. Хотя и на Поттера ему тоже плевать. Был бы Лонгботтом избранным, все носились бы вокруг него!
— Знаешь, мне плевать, чем были вызваны твои жалость и участие. Я просто поверить не могу, что попался на это.
Его лицо озарилось улыбкой. Только слишком злой и неподходящей столь юному созданию. Он посмотрел в потолок.
— Идиот! — сказал он сам себе.
Гермиона почувствовала, что слезы все-таки потекли. Она сердито смахнула их и сделала шаг вперед, но он дернулся от ее движения так резко, что ударился локтем о косяк. Поморщился, усмехнулся.
— Драко, это не было жалостью, и это не связано с…
— Да плевать мне, с чем это связано! Я даже рад, что так получилось. К лучшему. Не буду больше попадаться на подобные дешевые уловки.
— Прекрати! — слезы уже текли по ее щекам.
— Мне одно непонятно, — жестко продолжил юноша, словно не замечая ее отчаяния. — Зачем вот это все? — резким взмахом он обвел комнату, наполненную шумом дождя и светом свечей. — Или вот-вот сюда ворвется Поттер и с полным основанием приложит меня о стену, наконец избавившись от всех комплексов, которые мешают ему победить Волдеморта?
— Господи! Ну что ты говоришь? Причем здесь Гарри?! Вот это все, — отчаянный взмах, — не имеет никакого отношения ни к Дамблдору, ни к Гарри. Все так глупо получилось. У нас ведь очень странные отношения. И я никогда не была уверена в том, что я могу тебе сказать, а что — нет. И Дамблдор…
Бедная Гермиона считала, что он все поймет, услышит, поверит. Как мало у нее было опыта в подобных вещах. Ведь бывают моменты, когда кто-то просто тебя не слышит. И что бы ты ни говорил, как бы ни оправдывался, там — за стеной отчаяния, обиды, боли — тебя совсем не слышно. Не сейчас.
— Я уже верил тебе. Мне хватило.
С этими словами он дернул дверную ручку, чертыхнулся, достал палочку, произнес отпирающее заклинание и распахнул дверь. Словно со стороны Гермиона наблюдала, как он быстро сбегает по лестнице, комкая в руках свою мантию. А потом дверь ударилась о стену коридора и, отскочив от нее, захлопнулась.
Нужно было догнать, остановить, но в ушах все еще звучали его слова: «Я уже верил тебе. Мне хватило…».
— Я же люблю тебя. А ты теперь не веришь!
Признание, которое еще час назад казалось невозможным и ненужным, сорвалось с губ. Гермиона опустилась на мягкий ковер и закрыла лицо руками. Несмотря на тлеющий камин и десятки свечей ее бил озноб. Привычная комната казалась чужой и ненавистной. И даже Живоглота не было. Впрочем, она сама отдала его девочке с третьего курса. А вот сейчас хотелось, чтобы рядом был хоть кто-то, кому она нужна, кто ей верит.
— Я люблю тебя! — выкрикнула она в потолок, подумав, что на двери заглушающие чары, и это хорошо. Никто не слышит ее рыданий, шума дождя и ее признаний. Это только ее.
Ваша оценка
metamorfinia10 декабря 2012
17 понравилось1,5K
anna_sophia12 сентября 2013
wooyo1 ноября 2013
books_are_my_life27 июля 2013
favelle2 декабря 2012
Lucrecia28 декабря 2013
