Русская канарейка. Блудный сын

Блуд? Это когда голос души тонет в мерзости и забывает сам себя.

Подруга-смерть, хотя и передвигается на своих двоих, всегда оказывается проворнее нас.

- Мы живём в дерьмовом мире, где вонь стоит до небес, так что морщится даже бог, который тоже уже провонял.

Миг жизни <...> ушел, развеялся... Ведь его нельзя воспроизвести, как какую-нибудь оперную постановку. Жизнь не терпит дублей. Её невозможно спеть.

Нет ничего тошнее протокольной правды. Да и у правды много одежд и много лиц. У нее оч-чень оснащенная гримерка!

— Не смеши мою манишку…

Реставрация – всегда чуть-чуть помесь Диснейленда с кладбищенским памятником.

Презирая себя, умирая от отчаяния, беззвучно повторяя себе, что у него наверняка уже и голос пропал на нервной почке («и черт с ним, и поздравляю – недолго музыка играла, недолго фраер танцевал!»), минут сорок он болтался по округе, отлично сознавая, что все эти жалкие метания бессмысленны и нелепы.

Ничего нового ни под луной, ни под солнцем, ни вот под этим фонарем.

– Туристы обгадили этот мир, дитя мое, как голуби – беднягу Витторио Эмануэле.