Почти два килограмма слов

абстрактные идеи калечат реальных людей

Язык скорее экосистема, которую вполне можно и даже нужно менять, дополнять и наращивать, — главное: знать, чего хочешь

В какой то момент я решил, что буду всегда и везде носить эту книгу с собой, пока не дочитаю.

Знакомые видели талмуд и спрашивали:

– Почему ты так хочешь прочитать эту книгу?

Ответ был один (он всегда один):

– Потому что она существует.

Со стороны это выглядело так, словно я сдался, – на самом деле я просто лежал по направлению к цели.

Зритель и автор видят историю по разному. Для зрителя история – это сюжет, в котором есть персонажи, драма, начало, середина и конец.

Для автора все немного сложнее – это десяток фальстартов, дюжина ампутированных тупиковых сюжетных линий и персонажей; пара ударов головой о стол или о стену в надежде наконец найти нужные слова; сто двадцать чашек кофе, тысячи матерных слов и нервный озноб при мысли о приближении дедлайна.

Фантастику как то привыкли считать младшим братом литературы, но штука ведь в том, что если текст достаточно силен, если в нем есть энергия, то описанные там идеи и технологии рано или поздно станут реальностью.

"Серьезные" авторы ищут ключи и разгадки в себе; "популярные" ищут читателей. И те и другие - равно эгоистичны.
Стивен Кинг

Существует два вида юмора: тот, что облегчает боль, и тот, что причиняет её

Это было первое откровение: я понял, что у каждой книги есть своя архитектура, свои арки, залы, коридоры – и свои точки входа. Одни книги похожи на серию комнат, анфиладу – и в них довольно сложно заблудиться – ты просто входишь в открытую автором дверь и ступаешь из одной комнаты/главы в другую. Таких большинство. Но есть другие книги – они спланированы, спроектированы так, чтобы отпугивать читателя, они как дома с привидениями: сначала ты переселяешься в них, а потом они – в тебя.

Он поставил перед собой цель – написать, наконец, хоть что нибудь стоящее. Он решил, что будет каждый день писать по несколько страниц, что бы ни случилось. Строгая дисциплина – вот что ему нужно. Даже если за окном начнется война и танки будут обстреливать здание – его планов это не изменит: он не выйдет из за стола, он будет писать.

Чтобы любить Бетховена, не обязательно знать, что такое фуга, и чем увертюра отличается от сонаты, и почему ноктюрн — это не то же самое, что и квартет. С литературой точно так же — вы удивитесь, но ее можно просто читать. Ради удовольствия. Без всей этой филологической «астрологии», иносказательной символики и прочего. Серьезно.

Главная эмоция киберпанка - одиночество

"Ирония - это птица, полюбившая свою клетку"

Когда ты понимаешь, что терять уже нечего, — это освобождает.

Раньше мир меняли книги, теперь - бомбы.

Всегда важно помнить: то, что в итоге зритель/читатель видит в кино или в романе, – это вершина айсберга, конструкция, из которой выкинули все лишнее, убрали строительные леса, вывезли мусор и замазали швы. И это правильно. Муки автора – это его проблемы, тянуть их в историю – неприлично.

Это в телевизоре жизнь доктора похожа на остросюжетный детективный сериал – меткие диагнозы, озарения за секунду до смерти пациента и крики «Мы его теряем! Где дефибриллятор?». На самом деле главное в работе врача (как и в работе писателя) – полюбить свою рутину.