Цитаты из книги Городок в табакерке

- Ну и глупый же ты! - удивляется Медведь, а Иванушка спрашивает его: - А ты - умный? - Я-то? - Ну да! - Не знаю. - И я не знаю. Ты - злой? - Нет. Зачем? - А по-моему - кто зол, тот и глуп. Я вот тоже не злой. Стало быть, оба мы с тобой не дураки будем! - Ишь ты, как вывел! - удивился Медведь.

А Иванушка спрашивает Медведицу: - Тетя, не видала ребятишек? - Мои - дома, спят. - Ну-ка, покажи, не мои ли это? Показала ему Медведица трех медвежат; он говорит: - Не эти, у меня двое было. Тут и Медведица видит, что он глупенький, тоже смеется: - Да ведь у тебя человечьи дети были! - Ну да, - сказал Иванушка, - разберешь их, маленьких-то, какие чьи!

Что за улица! Что за городок! Мостовая вымощена перламутром; небо пестренькое, черепаховое; по небу ходит золотое солнышко; поманишь его, оно с неба сойдет, вкруг руки обойдет и опять поднимается. А домики-то стальные, полированные, крытые разноцветными раковинками, и под каждою крышкою сидит мальчик-колокольчик с золотою головкою, в серебряной юбочке, и много их, много и все мал мала меньше.

Между тем музыка играет да играет; вот все тише да тише, как будто что-то цепляется за каждую нотку, как будто что-то отталкивает один звук от другого. Вот Миша смотрит: внизу табакерки отворяется дверца, и из дверцы выбегает мальчик с золотою головкою и в стальной юбочке, останавливается на пороге и манит к себе Мишу.

Коли знаешь, что искать, то как не сыскать, а как найти то, чего сам не знаешь? Аленький цветочек не хитро найти, да как же узнать мне, что краше его нет на белом свете?

Тогда Куршуд-бек спросил его: «А как тебя зовут, путник? – "Шинды-Гёрурсез [скоро узнаете]". – "Что это за имя, – воскликнул тот со смехом. – Я в первый раз такое слышу!" – "Когда мать моя была мною беременна и мучилась родами, то многие соседи приходили к дверям спрашивать, сына или дочь бог ей дал: им отвечали – шинды-гёрурсез (скоро узнаете). И вот поэтому, когда я родился – мне дали это имя".

Двух смертей не бывать, а одной не миновать.

"Государь ты мой батюшка родимый! Не вози ты мне золотой и серебряной парчи, ни черных соболей сибирских, ни ожерелья бурмицкого, ни венца самоцветного, ни тувалета хрустального, а привези ты мне аленький цветочек, которого бы не было краше на белом свете".

Хороший тон царствует только там, где вы не услышите ничего лишнего, но увы! Друзья мои! Зато как мало вы там и услышите!

«Мне богатства твои не надобны; богатство дело наживное, а открой ты мне своё горе сердешное»

Все хорошо, да есть нечего

... скоро сказка сказывается, не скоро дело делается...

Мне богатства твои ненадобны; богатство дело наживное, а открой ты мне свое горе сердешное.

- Если я моему господину доброму и ласковому за все его милости и любовь горячую, несказанную заплачу его смертью лютою, то не буду я стоить того, чтобы мне на белом свете жить, и стоит меня тогда отдать диким зверям на растерзание.

Поворотил он назад — нельзя идти, направо, налево — нельзя идти; сунулся вперед — дорога торная. «Дай постою на одном месте, — может, зарево пойдет в другую сторону, аль прочь от меня, аль потухнет совсем».

Сюда вернулся я из Ширвана; Гариб твой — странник, и странник — я. Бродил повсюду я неустанно; Гариб твой — странник, и странник — я. Пропел в тоске я семь лет изгнания; Терпел невзгоды, терпел страдания; Гариб-учитель мне дал познания; Гариб твой — странник, и странник — я.

Право, мой друг, там и без тебя тесно.

Сказка о юном заколдованном принце превращенного в зверя

Не слушала таких речей молодая купецкая дочь, красавица писаная, и стала молить пуще прежнего, клясться, что никакого на свете страшилища не испугается и что не разлюбит она своего господина милостивого, и говорит ему таковые слова: - Если ты стар человек - будь мне дедушка, если середович - будь мне дядюшка, если же молод ты - будь мне названый брат, и поколь я жива - будь мне сердечный друг.