Черное солнце

О старых верованиях мы не раз рассуждали с Софией на уроках, да и в библиотеке мне часто попадались древние книги со ссылками на это учение о жизни, смерти и перерождении, олицетворенное в Древе жизни, что порождает семена души, и каждый из Старших Богов помогает семенам на каждом этапе существования - согревает, наполняет цветом, срывает с ветвей и в конце концов предает семя земле, где оно возвращает свою силу древу, давая ему энергию для новых семян.
Я всегда относилась к этому, как к пережитку прошлого, как к чему-то странному и нелогичному, какому-то фанатизму, всерьез основанному на небылицах.

Академия мне с каждым днем нравилась все больше, если бы не приходилось напоминать себе, что все это не только получение образования, но и заведение нужных связей. А с этим у меня совершенно не ладилось. Наша группа включала в себя тридцать шесть человек, и большая часть из них были либо среднеземцами, либо детьми имперцев, чьи предки заслужили честь стать гражданами Империи. В основном это были дети столичной знати, министров и военнослужащих. Очень немногие пришли в Академию по стопам родителей, чтобы стать впоследствии изобретателями и ремесленниками.

— Вы считаете, что мои убеждения навязаны?
— Конечно. Или хотите сказать, что не скрываете под личиной благочестивой девицы натуру, ничуть не красящую леди, ратующую за справедливость и порядочность?
— Да как вы...
— А были ли вы изначально собой хоть когда-то? Можете ли сказать, что принадлежите себе, когда вам с детства говорили, что хорошо, а что плохо, кому верить, а кому нет, как себя вести и как думать? Есть ли у вас свое мнение, а не то, которое вы повторяете вслед за отцом и сервитуарией?
От такого неожиданного напора я оторопела.
— Я... я уверена, что смогу сделать правильный выбор в нужной ситуации.
— Знаете, убежденные в своей правоте люди опасны для окружающих, но еще больше они опасны для себя самих.

— Всей той ерунде, что впихивали в наши бестолковые головушки три первых года, дворян и так с детства обучали. А нам приходилось объяснять не только политику, историю или этикет. Некоторые к моменту зачисления в кадеты не знали грамоты, счета и даже право от лево отличить не могли.
— Не думала, что гвардейцы готовы нянчиться с подобными невеждами.
— Ну, далеко не все выдерживают суровое пятилетнее обучение. В отличие от дворян, которые обязаны нести воинскую повинность перед Империей, простолюдины идут туда по собственному желанию. Никто не будет за казенные деньги содержать бездарей и лентяев.
— Довольно жестоко по отношению к тем, кто пытается изменить свою жизнь к лучшему.
— Жестоко, но справедливо, — пожал плечами Леонард, потягивая эль. — Зато те, кто усердно трудился, получили свои места после выпуска по заслугам.

Привыкнув жить с четко выстроенными самой себе границами, со строгим разделением всего и вся, я и забыла, что на свете есть и другие вещи, остававшиеся далекими и непостижимыми. Словно бы возвела стену между собой и окружающим миром, из-за которой могла наблюдать за всем без опаски.
Мы не общались с братом много лет, но я не попыталась узнать его. Я видела в нем только повзрослевшего паренька, который играл с младшей сестрой и водил ее на скалистые утесы втайне от отца, чтобы нырять в море. Но теперь это был взрослый мужчина со своей жизнью, проблемами, интересами. Точно также я судила и Каталину, и Софию, и даже Максимилиана, не пытаясь взглянуть на них с другой стороны. Потому что не хотела. Потому что это не укладывалось в мою картину мира. Так, может, это со мной что-то не так, а не с ними?