Люди Черного Дракона

— Меня таки привлекут к производительному труду? — спросил Эфраимсон, разгибаясь и вытаскивая изо рта мелкие сапожные гвозди, которые так легко проглотить, но которыми совсем нельзя наесться. — И я таки буду работать по восемь часов, как правильный гой, а не по шестнадцать, как какой-нибудь эксплуататор?

Для синагоги нужен как минимум ещё еврей, чтобы было с кем спорить, ибо спор - главная стихия еврея и главный смысл его жизни, о котором он на время забывает разве что после очередного погрома.

Во всяком племени, даже самом маленьком, презренном и негодящем, какое другие племена и за людей не держат, есть свой культурный герой, с которого племя это началось, или возвысилось над прочими, или даже стало народом. Герой этот обычно — могучий богатырь, или хитрый колдун, или поэт, вернувшийся с того света, или помесь бога и дикого зверя, или даже простая обезьяна с хвостом и красным задом — кому уж как повезет.

хитростью евреи превосходили даже китайцев, не говоря про русского человека, который так честен и прям, что даже если и обманет кого по простоте душевной, то непременно себе в ущерб

Но беда не бывает бесконечной, она оканчивается вместе с жизнью, а чаще и раньше.

Ещё как ошибается судьба, ещё как ошибается! И не только судьба, но и куда более высокие инстанции иной раз дают такого маху, что только руками разведёшь, а сказать ничего нельзя - просто нечего сказать, да и всё тут.

Именно Татьяна Ивановна сформулировала правило, по которому, мне кажется, живет большинство наших граждан.

— Каждый человек на земле должен любить свою родину — Россию, — говорила она. — Если кто не любит свою родину Россию, тот выродок, предатель и иностранный агент и его рано или поздно подвесят за яйца на сосне. А настоящий патриот, даже если он ничего не знает, найдет достойный ответ на любой вопрос и любую провокацию…

Даже самый глупый еврей – а такие есть, и их не меньше, чем всех остальных, – думает, что он знает все лучше всех. С этим можно было бы поспорить, но для этого самому нужно сделаться евреем, иначе предприятие теряет всякую перспективу.

Овсянку можно было пропустить мимо ушей, а вот на кукушку непременно надо было сказать: «Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось?» И кукушка куковала самозабвенно, и выходило то много, то мало, то совсем ничего. И так оно и случалось на самом деле, и тогда рано или поздно у кукушки перестали спрашивать про годы жизни — чтобы не будить зряшного лиха.

— Потому что каждому хочется, чтобы он сам жил долго, а остальные чтобы померли поскорее, — так объяснял это вечный почти староста дед Андрон

— Проснулся дракон — начинай полевые работы

— Китайцы — это Ding an sich, вещь в себе, — мудро замечал дед Андрон, на старости лет увлекшийся Платоном, Кантом и вообще гносеологией. Книги философские доставлял ему Иегуда бен Исраэль — с целью тоже неясной, непонятной, а то и вовсе подрывной. — Чистый ноумен, умопостигаемый теоретически, но непостижимый на практике в первую очередь самим ноуменом, — вот кто такой китаец

— Пан китаец, — говорил он ходе, — вы такой добрый человек, что, наверное, сами немножечко еврей.

Однако ходя всякий раз наотрез отрицал свое еврейское происхождение.

— Ну а раз так, — подхватывал Иегуда, — тогда скажите, наконец, секрет вашего удивительного чая!

Но ответ у ходи на все оказывался один:

— Евреи, не жалейте заварки.

— Не до смерти, не до смерти…

Это же он кричал, когда его вносили во двор к Волосатихе. Та обиделась, прищурила кривой черный глаз:

— Когда я кого до смерти залечила?

...внутри одного человека, который от обезьяны, есть другой человек, который от Бога. И вот этот самый, который внутри, поначалу зябнет, проклевывается, тянется, словно глориоза пламенная или асклепиас ядовитый, понемногу нащупывает свой масштаб и, наконец, вырастает до небывалых размеров — если, конечно, есть у него к тому желание и мечта.

О евреях у нас в поселке мало кто что знал достоверного, кроме того, что они пьют кровь христианских младенцев. Эти сведения большого оптимизма не внушали – впрочем, как и беспокойства тоже. Лет пять уже, как прямым постановлением из области запрещено было крестить детей. Таким образом, старые христианские младенцы успели вырасти, а новых не появилось, и, окажись евреи в поселке прямо сейчас, им пришлось бы срочно пересмотреть свои кулинарные пристрастия.

Но счастье, как умные люди говорят, не вечно, а по нынешним временам, может, и вовсе его нет, одна видимость. Только вроде покажется за горизонтом, поманит - раз, и исчезло, ищи его свищи.

Брань есть основа жизни простого народа, и если изъять ее, то начнутся бунты и нестроения.

Но Соломона не интересовали ни облигации, ни миллионы, ни вообще какая бы то ни было практическая польза. Такие люди, как Соломон, составляют основу и суть народа, из них вырастают великие ученые и скрипачи на еврейских свадьбах. А если бы все, как Арончик, думали бы только о своей выгоде, народ давным-давно вымер бы. Потому что человек живет, пока он нужен себе, а народ — пока нужен другим.