Бей первая

Чужая забота приятна. Но от нее как будто становишься слабее.

Никогда, клянусь, никогда я не была такой свободной, такой влюбленной, такой беспечной. И впереди – целая жизнь.

Я подбегаю к окну и открываю створку, вдыхая холодный воздух. От наслаждения прикрываю веки. Природа по-осеннему засыпает, а у меня все только начинается.

Я ничего им не должна. Только себе. Себе я задолжала много счастливых дней.

Если, выбив себе лидерскую позицию, ты подружишься с аутсайдером, это дезориентирует остальных. Играй по своим правилам, не давай себя просчитать.

Как я заглянул ей в глаза и пропал. Левый карий, правый голубой. Я сразу понял, что она особенная.

Чувствую себя блохастым котенком, которого принесли с улицы

Смотрю на ее яркие губы. Умру, если не поцелую ее сейчас. Или умру, если поцелую? Запутался.

Я улыбаюсь. Нет ничего проще – улыбаться, когда тебе совсем не весело. Вот уж что я умею лучше всего.

Иногда я мечтаю, что спустя годы мы будем со смехом вспоминать, как целовались до одури в подъезде. Это же романтично, разве нет?

В эту секунду я смутно осознаю – мы все – больше, чем наши лица. Даже больше, чем наши действия. Иногда мы заперты так глухо, что и не выбраться. Не выплыть на поверхность сквозь мутные километры воды и напускных эмоций.

Как бы я ни притворялась, он уже живет в моей голове. Русый мальчик с грубым голосом.

Любит. Такое простое слово, а так оглушительно звучит.

Почему-то хочется просто заползти под одеяло и проспать до весны.

Ненавижу человеческие отношения! Была одна и горя не знала. Все ровно было. Никаких эмоций. Нет, надо было влезть в какую-то дрянь.

«Всегда улыбайся в моменты слабости, так никто не заметит брешь, в которую можно ударить»

Хьюстон, у нас проблемы. Сердечная мышца думает, что она – космолет.

– Вся жизнь – один бесконечный понедельник.

Ожидание казни хуже самой казни.