Дворянское гнездо

Федор Иванович Лаврецкий, после долгих странствий по чужим странам, после страданий и разочарований, нанесенных изменой жены, возвращается на родину. В небольшое тихое имение со старыми слугами. Здесь земля, которую он собирается "пахать, как можно лучше". Сюда заглянул Михалевич, приятель по университету, учебу в котором Лаврецкий бросил из-за женитьбы. Здесь он встречает хорошую девушку Лизу, которая, как бы, и есть олицетворение родины.
Появившаяся минутная симпатия перерастает в большую надежду на счастье, когда Лаврецкий из косвенных источников узнает, что он теперь вдовец. Все могло бы у них сложится, ведь и Лиза полюбила Федора Ивановича. Но на счастье им было отведено чуть более суток.
Из заграницы явилась псевдоумершая жена Лаврецкого Варвара Павловна со своими планами и расчетами.
Лиза ушла в монастырь, а Лаврецкому осталось лишь исправно "пахать землю". Но, во всяком случае, он остался на родине.
Не просите слишком много счастья...

Тургенев - это писатель, который не перестает меня то разочаровывать, то снова удивлять, то навевать скуку и уныние, то волновать и давать надежду. Однако и после испытанного спектра эмоций я могу с уверенностью заявить: Тургенев - гениальный писатель. Тургенев - восхитительный писатель. Но это не мой писатель.
То, что я всегда как-то недолюбливала Ивана Сергеевича, я списывала на незрелость и неготовность оценить всю глубину его произведений. Но "Дворянское гнездо" наконец-то помогло мне осознать что, скорее всего, свои попытки познать и понять Тургенева мне придется оставить.
Каждый русский писатель это, несомненно, мастер тоски. Только у каждого она своя. Мрачная, тяжелая тоска Достоевского отличается от философской, почти мудрой тоски Толстого, от страстной и сжигающей душу тоски Пушкина, от лермонтовской меланхолии и от ироничной тоски чеховской. Тоска Тургенева - это не тоска даже, а уныние - какие-то безнадежные унылые герои, унылые в своей праведности (Лиза), в своей отрицательности (Паншин) и в своей прагматичности (Варвара). Уныл салон Мирии Дмитриевны, уныл немец, и очень, непередаваемо уныл Лаврецкий. Лемм, на мой взгляд - это ключевая фигура произведения, его олицетворение. Если бы "Дворянское гнездо" было человеком, оно было бы Леммом. Маленькая, потерянная личность, влачащая свое сущестование, без страсти, радости, каких бы то ни было эмоций, кроме усталости и легкого презрения. Уныние характерно тем, что, как и отчаяние, осознает безнадежность, но уже все равно. Уныние ни к чему не стремится. Так же, как и "Дворянское гнездо" - нет стремления, нет страсти, есть только тоскливое наблюдение за звездами и широкая русская душа, те качества ее, которые мне особенно не импонируют.
Все это не означает, что книга плохая - напротив, Тургенев все это описал настолько живо, что я чувствую эту тусклую, благодетельную, праведную безнадежность. Не знаю, хотел ли он, чтобы читатели чувствовали именно это, но, так или иначе, других эмоций книга не вызывает.

Хорошая, спокойная и умиротворяющая книга. Эта книга, которую открыл по-новому именно эпилог, именно его можно назвать самой яркой точкой произведения.

Произведение очаровывает описанием жизни в России первой половины 19в., оно показывает нам много типажей того времени, но яростного конфликта мы не видим, самые глубокие раны наносит самое светлое чувство... История Лизы и Лаврецкого настолько чиста и прекрасна, что именно такое завершение оставило их чувство в первозданном виде, оно лишь возросло и упрочилось с ходом времени...
А молодые Калитины не знают горя, они счастливы, может и правда Лиза отмолила все грехи, которые могли лечь на них неподъемным грузом...

В процессе чтения мне казалось, что роман «Рудин» можно отнести к категории любовных романов, однако это совсем не так. В центре повествования – человек, отличный от других. Его постоянно обсуждают, им недовольны, а кто-то его боготворит и влюбляется в него.

В романе достаточно философских рассуждений о человеческой сущности, которые определяют суть произведение. Главного героя можно назвать философом. Он много говорил о том, что не так и так мало пытался изменить. Рудин – это человек мысли, находящийся в поиске истины. Окружающие считали подобные черты в человеке дурными.

Его можно назвать дурным человеком, но не за его идеи, а за то, что идеи повисают в воздухе. Рудин – аморфен, в этом трагедия. И. Тургенев описывает его внешне как высокий мужчина лет 35 с широкими плечами. Большой человек не изменил действительность, только разводил демагогию. Снова Тургенев, как и в других романах, пишет о том, как люди ничего не делают, только говорят умные речи. Так не работает, потому что герои заканчивают ничем. Вывод один: применяй на практике свои теоретические рассуждения и они будут иметь вес.

первые главы мне было читать скучновато. я никак не могла проникнуться чтением. мне пришлось забросить книгу на пару дней, чтобы вернуться к нему и прочувствовать всю его прелесть.

этот роман я могу обозвать только одним словом — тоска. именно это ощущала при прочтении.

все это такое знакомое и такое далекое. наверное, это один из немногих романов, который для меня стал настолько живым, настолько ярким и действительным. он читается очень откровенно и свежо. хотя, казалось бы, во многом эта книга о дворянстве, но чужеродным это совсем не ощущается.

мне откликнулось все. то, как тургенев описывает пейзажи, как разговаривает лемм и лаврецкий, как молится лиза, как двое влюбленных в ночи сидят на лавочке, как пошлы оказались паншин и варвара, какой несговорчивой оказалась судьба.

все это есть до сих пор. и мне это отзывается тоской. особенно эпилог. старушки покинули гнездо, а на их месте уже новые птицы. когда-то и на нашем месте будет кто-то еще.

Очень красивая и печальная история про травмы детства, ошибки молодости и право на счастье. А еще про чувство родины, с щемяще прекрасными описаниями нашей природы, гигантской русской равнины, которая в равной степени и подавляет, и вдохновляет. Несмотря на некоторые анархронизмы эпохи, роман не потерял актуальности до сих пор. И невозможно не сказать отдельно про прекрасный литературный язык Тургенева. Он действует просто как обезболевающее на саднящие раны, оставшиеся после прочтения некоторых современных романов)