Слабое сердце

Потому что ты счастлив, ты хочешь, чтоб все, решительно все сделались разом счастливыми. Тебе больно, тяжело одному быть счастливым!

Вася так взглянул на него, что у Аркадия Ивановича сердце повернулось и язык осекся.

– Ну, я помолвил жениться!

а так как много таких писателей, которые именно так начинают, то автор предлагаемой повести, единственно для того, чтоб не походить на них (то есть, как скажут, может быть, некоторые, вследствие неограниченного своего самолюбия), решается начать прямо с действия.

Ты, кроме того, и мечтатель, а ведь это тоже нехорошо: свихнуться, брат, можно!

Мне кажется, не знал себя прежде, — да! да и других тоже вчера только узнал. Я, брат, не чувствовал, не ценил вполне. Сердце… во мне было черство… Слушай, как это случилось, что никому-то, никому я не сделал добра на свете, потому что сделать не мог, — даже и видом-то я неприятен…

«Чувствуй, Вася, чувствуй всегда так, как теперь это чувствуешь..»

Только теперь, когда счастье настает для меня, я очнулся.

Я недостоин этого счастия! Я слышу, я чувствую это. За что мне, — говорил он голосом, полным заглушенных рыданий, — что я сделал такое, скажи мне! Посмотри, сколько людей, сколько слез, сколько горя, сколько будничной жизни без праздника! А я!

Помнишь, Вася, помнишь, ведь это было с тобою; помнишь, когда ты чин получил, ты от счастья и от благодарности удвоил ревность и неделю только портил работу.

Видишь, Аркадий, одним дано многое, другие делают маленькое, как я.

Вася чуть не захохотал от блаженства. Он вспомнил, как солидный Аркаша вертел его четверть часа на постели!

А, право, иногда стар человек прозорливее молодежи, да еще какой молодежи!

Ты, кроме того, и мечтатель, а ведь это тоже нехорошо: свихнуться, брат, можно!

"Ты угадал меня, Вася,-сказал Аркадий Иванович,-да! я люблю её так, как тебя; это будет и мой ангел, так же как твой, затем что и на меня ваше счастие прольётся, и меня пригреет оно.  Это будет и моя хозяйка, Вася; в её руках будет счастие моё; пусть хозяйничает как с тобою, так и со мной. Да, дружба к тебе-дружба к ней; вы у меня нераздельны теперь; только у меня будут два такие существа, как ты, вместо одного...

Иногда стар человек прозорливее молодежи.

Всякое скандалёзное дельцо или ужасная сцена и пугает и вместе с тем как-то несколько радует постороннего зрителя.

Нет человека, который не желал бы представиться в более выгодном виде.

Потому, что ты счастлив, ты хочешь, чтоб все, решительно все сделались разом счастливыми. Тебе больно, тяжело одному быть счастливым! Потому ты хочешь сейчас всеми силами быть достойным этого счастья и, пожалуй, для очистки совести сделать подвиг какой-нибудь!

«Как же это, как же это с ним сделалось? – говорил Юлиан Мастакович. – Отчего же он с ума сошел?»
– От бла-благо-дарности! – мог только выговорить Аркадий Иванович.