Песнь Сорокопута

Если бы я не боялся плохой оценки – или, скорее, реакции отца на плохую оценку, – моё эссе могло бы выглядеть так: «Я героически прочёл первые двести страниц, а из оставшихся трёхсот сложил оригами. Представляю вашему вниманию моих бумажных собачек и лягушек».

– Сильвия видела тебя ночью. Мне досталось от отца.
– Эта старая корова сдала меня. – Лоу попытался изобразить недовольство, но вышло очень наигранно. – Что сказал отец?
– Что мне не светит наследство, если я залечу до свадьбы. – Я выдал это расстроенным тихим голосом.
– Не волнуйся, я обязательно женюсь на тебе, – ответил Скэриэл в том же тоне.

"Зарони в человеке сомнение, и при подходящих условиях оно будет расти в геометрической прогрессии."

Нельзя научить старую собаку новым трюкам.

– Это не личный дневник.

– Да я уже понял. Ожидал увидеть тут исписанные моим именем страницы, но здесь только расписание уроков и походов к стоматологу. Кто ведёт запись приёмов у стоматолога, Готи? Чокнутая старушка, которая боится потерять последние зубы?

Пропоганда лучше всего усваивается детскими умами.

Если он хочет стать для меня вторым Гедеоном, то пусть сразу бросает это дело. Ещё одного старшего брата я не переживу и утоплюсь в ближайшем пруду. Возможно, в этом кроется причина, почему отец в своё время отказался от устройства домашнего пруда на заднем дворе. У этой семьи слишком много поводов захотеть посидеть на дне водоёма.

Каждый герой в душе честолюбивый мальчишка.

Я не бессмертный. Мне, как переносчику смерти, не страшно умирать. И на моей могиле можно будет написать: "Прекрасный лицом, гнусный душою", как Карамзин писал про Фёдора Басманова, – зевнул он и добавил: – Это фаворит Ивана Грозного.
— Ты правда красивый, — невольно проговорил я, продолжая гладить засыпающего Скэриэла.
— И душа у меня правда гнусная, — усмехнулся он, не открывая глаз.

Обычно я всё время проводил в своей комнате: читал книги, играл в приставку, доставшуюся путём долгих и упорных переговоров с отцом, и делал домашнее задание. Бывало, я с головой уходил в придуманный мир, переживал за персонажей игр, книг или фильмов, забывал о семье, да что уж там, забывал о том, что организму банально необходимо есть и спать, но, к счастью или нет, позволить себе такое я мог только на каникулах.

Если под радостью он имел в виду, что брат разнёс гостиную, а потом ещё долго лежал убитый горем, то да, радовался он неимоверно.

Я отложил книгу, которую читал, а если быть честным - то последние десять минут рассеянно водил глазами по тексту

Не считаю ложь чем-то низким, ведь она бывает разная. Если ложь нужна для достижения цели, то я только за. Даже героями приходится лгать.

Чокнутый мир. Чокнутые правила. Кто их придумал? Династия Бёрко? Сейчас я ненавидел всех чистокровных и это классовое разделение. В чём их вина - что они родились полукровками и низшими? Разве это их выбор?

— Что сказал отец?

— Что мне не светит наследство, если я залечу до свадьбы. — Я выдавил это расстроенным тихим голосом.

— Не волнуйся, я обязательно женюсь на тебе, — ответил Скэриэл в том же тоне.

Когда дружба со Скэриэлом стала заметна всем домочадцам, мне пришлось сказать, что я познакомился с ним в библиотеке, когда готовился к защите проекта в лицее.

Скэриэлу эта легенда особенно пришлась по душе: "Ага, с моим внешним видом я мог в библиотеке только дурь толкать" и "Ну, не знаю, Готи, твои родные поверят в эту брехню, только если они совсем отбитые".

В подростковых сериалах всё выглядело намного увлекательнее. Но в сериалах сбегали от пьющих родителей, от абьюзивных отношений. Я же сбегал от несправедливости.

Хотелось верить, что я не выглядел уж слишком жалким.
"Да что ты, Готи! Ты был как побитый щенок, которого оставили под дождём на улице. Моё сердце не могло устоять. Я же не железный!"
"Заткнись. Просто замолчи".

Одни живут ярко и умирают рано, другие долго живут серой массой, а в историю входят те, кто больше всего успел за жизнь.