Троецарствие

-- А достоин ли Лю Бэй того, чтобы мериться силой с Цао Цао? -- вновь раздался чей-то голос. -- Ведь Цао Цао -- потомок сян-го Цао Цаня. Он держит в страхе Сына неба и от его имени повелевает князьями. Правда, Лю Бэй называет себя потомком Чжуншаньского вана, но ведь этого нельзя проверить. В глазах всех он только лишь цыновщик и башмачник...
Чжугэ Лян смерил говорившего взглядом и засмеялся:
-- Скажите, вы случайно не тот ли Лу Цзи, который прятал за пазуху мандарины во время пира у Юань Шу? Сидите спокойно и слушайте меня!

Теперь вернемся к Чжан Фэю. Проводив Лю Бэя в поход, он возложил второстепенные дела на Чэнь Дэна, военные же дела решал сам. Однажды он созвал на пир всех сановников и, когда они уселись, обратился к ним с такой речью:
-- Уходя в поход, мой старший брат наказывал мне поменьше пить, дабы я не наделал оплошностей. Так вот, сегодня можете пить сколько угодно, а с завтрашнего дня вино будет запрещено всем, ибо вы должны помогать мне охранять город.
И он принялся чокаться со всеми гостями по очереди. Все пили, только Цао Бао отказался.
-- Я повинуюсь запрету неба и вина не пью, -- заявил он.
-- Может ли быть, чтобы воин не пил вина? -- загремел Чжан Фэй. -- Я хочу, чтобы ты выпил один кубок!
Цао Бао ничего не оставалось, как подчиниться. Чжан Фэй несколько раз наполнял свой огромный рог и, уже изрядно опьянев, вновь пожелал чокнуться с Цао Бао.
-- Я действительно не могу пить, -- уверял тот.
-- Да ведь ты только что пил, -- удивился Чжан Фэй. -- В чем же дело, почему ты отказываешься?
Цао Бао упорно твердил, что не может больше пить, и Чжан Фэй, уже совершенно опьяневший, вспылил:
-- Ты нарушаешь приказ своего начальника и за это получишь сто ударов палкой!
И он кликнул стражу.

-- Я из уезда Цзяосянь, что в княжестве Цзяо, и зовут меня Сюй Чу, -отвечал ему великан. -- Когда поднялся мятеж, я собрал всех своих родственников -- несколько сот человек, мы построили крепость и обороняемся там. Однажды пришли мятежники. Я швырял в них камнями и ни разу не промахнулся. Мятежники отступили. Потом они пришли опять. В крепости не было провианта. Я заключил с ними мир и предложил обменять быков на рис. Они принесли рис и угнали быков, но все быки прибежали обратно. Тогда я взял за хвост по одному быку и потащил их к мятежникам. Но они испугались и ушли, не посмев даже взять быков. Так я охраняю это место, и здесь не бывает никаких происшествий.

В ту ночь бушевал ветер и непрестанно лил дождь. Цао Сун спокойно отдыхал, как вдруг услышал за стеной какой-то шум. Цао Дэ, взяв меч, вышел посмотреть, что случилось, но тут же был убит. Увлекая за собой одну из своих наложниц, Цао Сун бросился к выходу в глубине кумирни, надеясь бежать через ограду. Но наложница его была так толста, что не могла перелезть. Охваченный ужасом, Цао Сун спрятался с нею в отхожем месте, где и был убит врагами. Ин Шао спасся от смерти и бежал к Юань Шао.
Чжан Кай перебил всю семью Цао Суна, захватив все его богатства, сжег кумирню и ушел со своим отрядом в Хуайнань.

Ночью к Цао Цао явился Чэнь Гун -- человек, также всей душой преданный Тао Цяню. Цао Цао знал, что это наперсник Тао Цяня, и сначала решил не допускать его к себе, но, памятуя о милостях, когда-то полученных им от Чэнь Гуна, передумал и принял его в своем шатре.
-- Мне стало известно, что вы с большим войском направляетесь к Сюйчжоу, чтобы отомстить за убийство отца, -- произнес Чэнь Гун. -- Вы собираетесь перебить там весь народ, и это заставило меня прийти к вам и заступиться за невинных людей. Должен вам сказать, что Тао Цянь высокогуманный человек, он не из тех, кто из-за корысти забывает о справедливости. Ваш отец встретил злую смерть, но это вина Чжан Кая, а не Тао Цяня. И какую обиду причинило вам население округа? Истребить его было бы преступлением. Прошу вас хорошенько поразмыслить об этом.
-- В прежние времена вы оставили меня и ушли, -- гневно сказал Цао Цао, -с какими же глазами вы явились ко мне теперь? Тао Цянь погубил мою семью, и я поклялся, что вырву у него печень и вырежу сердце. Только так я смогу утолить свою жажду мести. Хоть вы и приехали сюда специально ради Тао Цяня, я буду поступать так, словно не видел вас и ничего не слышал.
Чэнь Гун поклонился, вышел и со вздохом сказал:
-- Теперь у меня не хватит совести смотреть в глаза Тао Цяню.
И он уехал в Чэньлю к правителю Чжан Мо.

Бянь Хэ -- родом происходил из княжества Чу, жил в эпоху Чжоу. Однажды Бянь Хэ нашел в чуских горах Цзиншань кусок неотделанной яшмы и подарил ее князю Ли-вану. Но тот принял яшму за фальшивую и в наказание приказал отрубить Бянь Хэ левую ногу.
Впоследствии Бянь Хэ преподнес яшму У-вану, но тот также признал ее фальшивой и приказал отрубить Бянь Хэ правую ногу за обман. Только князь Вэнь-ван по достоинству оценил находку и приказал ювелиру отполировать яшму. Эпизод этот подробно описан у Хань Фэй-цзы.
(Примечание к главе 6)

Когда запасы кончились, ведающий провиантом Жэнь Цзюнь и смотритель житниц Ван Хоу пришли с докладом:
-- Что делать? Войск много, а провианта нет.
-- Выдавайте малой мерой -- это спасет нас на время, -- сказал Цао Цао.
-- А если в войсках подымется ропот? -- спросил Ван Хоу.
-- Тогда я придумаю, что делать, -- успокоил его Цао Цао.
Выполняя приказ, Ван Хоу стал выдавать провиант малой мерой. Прослышав, что среди воинов растет недовольство и ходят разговоры, что якобы чэн-сян обманывает их, Цао Цао вызвал к себе Ван Хоу и сказал так:
-- Я хочу кое-что попросить у вас. Необходимо успокоить воинов. Не поскупитесь.
-- Что желает господин чэн-сян?
-- Вашу голову.
-- Я ни в чем не виновен! -- воскликнул перепуганный Ван Хоу.
-- Я и сам знаю, что вы не виновны. Но если я не казню вас, подымется бунт. Не беспокойтесь о семье, я обещаю вам обеспечить ее после вашей смерти.
Ван Хоу пытался что-то возразить, но Цао Цао кликнул палача; несчастного вытащили за ворота и обезглавили. Отрубленную голову выставили на высоком месте, а войскам зачитали приказ:
"Ван Хоу при выдаче провианта пользовался малой мерой и таким образом обкрадывал наших воинов; за это, согласно военным законам, он казнен..."
Волнение среди воинов улеглось. На другой день в лагеря был разослан приказ, гласящий, что если в течение трех дней город не будет взят, все военачальники поплатятся головой.

Цао Цао послал людей объявить старикам в деревнях:
"Я получил повеление Сына неба покарать мятежников и избавить народ от зла. Ныне поспела пшеница, но я вынужден идти в поход. Старшие и младшие военачальники -- все, кто позволит себе топтать пшеничные поля -- будут обезглавлены. Военные законы строги, и народу бояться нечего".
Люди радовались и восхваляли Цао Цао, глядели на пыльную дорогу и низко
кланялись. Когда воины проходили среди пшеничных полей, они спешивались и раздвигали руками колосья, боясь их потоптать.
Цао Цао ехал верхом. Вдруг посреди поля вспорхнул испуганный голубь. Конь от неожиданности шарахнулся в пшеницу и вытоптал значительный участок. Цао Цао немедленно вызвал к себе чжу-бо, чтобы выяснить, какая кара ждет его за потраву пшеницы.
-- Разве можно судить чэн-сяна? -- удивился чжу-бо.
-- Я установил закон и сам же нарушил его, -- заявил Цао Цао. -- Народ не будет мне доверять.
Выхватив висевший у пояса меч, Цао Цао хотел заколоть себя, но люди его удержали.
-- В древности, во времена Чуньцю, законы не применялись к знатным, -напомнил Го Цзя.
-- Вы не можете убить себя. Ведь вы предводитель огромной армии!
Цао Цао долго охал и вздыхал.
-- Ну, раз уж в такой книге, как "Чуньцю", сказано об этом, я пока могу сохранить свою жизнь.
И тут он мечом отрезал себе волосы и, бросив их на землю, сказал:
-- Вместо головы я снял с себя волосы.
Об этом были оповещены три армии, и воины, устрашенные таким примером, с почтением выполняли приказы Цао Цао.