Встречи на полях

У меня есть четыре кофейника, в которых я могу сделать себе утренний кофе в дорогу на работу. Ведь каждому человеку необходимо именно столько кофейников.

Мой палец замирает над мышкой, но я не могу на нее нажать. Потому что внезапно понимаю, что стою на границе между незнанием и знанием.

Редактор в «Пеннингтоне» – это моя работа. Писательница – моя мечта, сокровенная мечта.
И я рискую потерять и то и другое, если моя рукопись попадет в руки Уильяма.

– Освальд, я так рада, что ты смог приехать, – говорю я, сокращая дистанцию между нами. Хватаю его за руку и крепко жму ее, отчасти в знак приветствия, отчасти для того, чтобы предотвратить его побег. – Гляньте-ка. – Я рассматриваю толстый красный воротник вокруг его шеи. – Подарок от благоверной?

А я?
Я вся дрожу от предвкушения. Или, по крайней мере, мой желудок.

– Та-а-а-ак, дорогуша, – произносит Лайла, – я тебя услышала. Ты не хочешь потерять работу у своих деспотичных господ. Понимаю. Но если ты намерена ее сохранить, то тебе придется следовать указаниям. И сейчас это означает идти на улицу.

Боковым зрением я отмечаю, как Мэгги (восемь лет в «Пеннингтон Арч») глядит на меня огромными жалостливыми глазами, словно говоря: «Я никогда не забуду, как мы вместе ели тот йогурт».

Но в настоящий момент мне трудно думать об айсбергах или Йёкюльсаурлоуне, ледниковой лагуне в Исландии. Потому что сейчас Уильям Пеннингтон смотрит на лист, который держит в руках. И я ощущаю лишь всепоглощающий ужас, проходящий волной по моему позвоночнику.
Ужас, от которого волосы встают дыбом, а в голове пустеет.
Я не могу пошевелиться.
Меня уволят. Вот и все. Я, Саванна Кейд, потеряю работу из-за дурацкого, дурацкого листа бумаги....

Нужно ценить удивительный дар жизни. Как можно сильнее любить окружающих. И да, ценить то, что естественным образом делает тебя счастливой, и где возможно искать это.