Вечера на хуторе близ Диканьки

Эта книга была написана совсем еще молодым писателем, который смог наполнить истории любовью, юмором, печалью и мистикой. Кузнец Вакула был влюблен в прекрасную Оксану, которая усмехалась над "нами". Знала об этой любви и потому бессовестно ею пользовалась. Николай Васильевич, в историю о безответном чувстве, даже вписал самое мистическое существо, которое только можно вообразить, черта. Произведение то устрашает нас своей потусторонней силой, то заставляет смеяться над ней. Чего только стоит момент, когда наш кузнец оседлал самого черта!
Особенно интересным местом в повести является описание поедания галушек со сметаной, колдуном, когда они сами летят ему в рот, только стоит подмигнуть.
Счастливое окончание книги делает эту повесть сказкой. В ней переплелись и, правда, и волшебство, и нечисть, и люди. Кажется, что так и должно быть, иначе не получиться жизни. Эта книга будет интересна всем в независимости от возраста.
В деревеньке Диканьке, которая появилась после написания и распространения повести, был открыт, где присутствуют все персонажи произведения, черт, Вакула, Оксана, Чуб, Дьяк и остальные, много хаток описанных в книге.
В произведении присутствует не только сказочный заворот, но и страшная мистическая история.
Классика всегда была и будет оставаться в моде. Гоголь для меня великий писатель, один из немногих, кто может красочно и живо описывать происходящие действия, делать свои истории запоминающимися, волнующими до мурашек по коже. Не зря его считают одним из самых таинственных мистиков в истории. "Вечера на хуторе близ Диканьки" - единственное произведение из школьной программы, которое сразу запало мне в душу.

Как-то не поворачивается язык сказать, что мне не нравится Гоголь. Нехорошо звучит, что ли. Скажу иначе: Гоголь не мой писатель, трудно заставить себя идти дальше того, что прочитала в детстве из сборника "Вечеров на Хуторе". Даже пока не отважилась на "Ревизора". Но рассказ "Страшная месть" не забуду никогда. Впечатление волос вставших на голове, страха, почти священного, точнее какого-то сакрального ужаса перед прочитанным. Это были и остаются страшные эмоции, до такой степени , что даже не верится, что их могут внушить всего лишь напечатанные страницы.