Исповедь сына века

Мечты о счастье, пожалуй, вы - единственное истинное счастье в этом мире!

"Быть с людьми, которых любишь,- говорит Лабрюйер,- это все, что нам нужно. Мечтать, говорить с ними, молчать возле них, думать о них, думать о вещах более безразличных, но в их присутствии,- не все ли равно, что делать, лишь бы быть с ними".
Я любил.

Не следует заблуждаться: черный костюм, который в наше время носят мужчины, это страшный символ. Чтобы дойти до него, надо было один за другим сбросить все доспехи и, цветок за цветком, уничтожить шитье на мундирах.

Тот, кто любил, не в состоянии жить без любви. Узнав о чьей-то смерти, человек ещё больше привязывается к жизни.

Я хотел сделать из своего сердца мавзолей любви; теперь я выброшу эту любовь в другую могилу; клянусь богом, я сделаю это, если бы даже мне пришлось вырвать ее вместе с собственным сердцем.

Я думал, что в сердце моем таилось сокровище, а нашел в нем лишь ядовитую желчь, тень мечты и несчастье женщины, которую обожал.

Безумная, я хотела страдать молча, хотела посвятить вам всю жизнь, хотела скрыть от вас мои слезы, - ведь вы выслеживаете их, словно это улики преступления. Безумная, я хотела переплыть моря, покинуть с вами Францию и вдали от всех, кто меня любил, умереть на груди у человека, который сомневается во мне.

Кто сказал тебе, будто слезы смывают преступление?

Вам придется страдать много, быть может, долго, а мне - всю жизнь, но мы оба найдем исцеление: вас исцелит время, меня - смерть.

В ее томности и уступчивости просвечивала та душевная мягкость, та дремота, которая является неотъемлемым свойством более слабого из двух любящих существ, когда одно живет только в другом и сердце его - лишь отголосок сердца друга.