Цитаты из книги Outlander

Казалось, среди мужчин образовался негласный заговор галантности: они останавливались облегчиться через небольшие промежутки времени, давая мне таким образом возможность ненадолго спешиться и тайком почесать ноющий афедрон.

Это был один из редких в Шотландии дней, когда солнце печет вовсю с выцветшего, словно миткаль, неба, а утренняя дымка улетает уже в восемь часов утра.

Габерланзии — это разрешения на нищенство, Саксоночка, — объяснил Джейми. — Они действительны только в границах одного прихода и один день в неделю, когда попрошайничество разрешено. Каждый приход имеет свою собственную габерланзию, так что нищие одного прихода не имеют права попрошайничать в других и рассчитывать там на милостыню.

Что же это за джентльмены, которые держат веревки в ящиках письменного стола?

– Значит, среди твоих предков затесался конокрад? – обратилась я к Фрэнку.

Он только плечами пожал, ничуть не потревоженный. – Он был таким, каким был, с этим ничего не поделаешь. Мне всего лишь хочется узнать побольше.

Подобные жалобы – дело самое обычное, особенно с поправкой на исторический период: англичанам, а особенно военным, были, мягко говоря, не особенно рады в тогдашней горной Шотландии. Удивительно другое: все жалобы на Рэндолла не имели последствий, даже самые серьезные.

Люди исчезают постоянно... Исчезновения в конце концов получают объяснение. Как правило."

Не бойся, – шепнул он. – Теперь нас двое.

уважение дает место тайне, но не лжи.

Жизнь среди ученых продемонстрировала мне,что подчас хорошо скромная гипотеза куда лучше,чем плохо сформулированный факт.

– Это было так, как ты себе представлял? – с любопытством спросила я.
– Почти. – Он вдруг хихикнул мне в самое ухо. – Но я думал… хотя нет, ничего.
– Нет, скажи мне! Что ты думал?
– Не скажу, ты будешь надо мной смеяться.
– Обещаю тебе не смеяться. Скажи!
Он пригладил мне волосы, убрав кудряшки с уха.
– Ну ладно. Я не знал, что это можно делать лицом к лицу. Я считал, что ты должна повернуться ко мне спиной… ну, понимаешь, как лошади…

– Никогда еще я не видел лучшего примера тому, как правая рука не ведает, что делает левая,

Темно было, как под шляпой владельца похоронного бюро

– Я понятия не имею, кто она на самом деле, но готов заложить свою лучшую рубашку, что она не шлюха.
Я подумала, что, надо надеяться, его лучшая рубашка не та, в какую он сейчас одет, – на эту, пожалуй, никто бы не заключил пари.

— Отец говорил: «Раз ты вырастешь рослый и сильный, половина мужчин, которых ты встретишь, тебя испугается, а половина захочет драки. Уложи одного — тогда остальные не полезут. И научись делать это быстро и чисто, не то тебе придется драться всю жизнь». Он отвел меня на гумно и швырял на солому до тех пор, пока я не научился давать сдачи...

– Где ты научился так целоваться? – спросила я, слегка задохнувшись.
Он улыбнулся и снова притянул меня к себе.
– Я говорил, что я девственник, но я не монах, – ответил он, поцеловав меня еще раз. – Если мне в чем-нибудь понадобится помощь, я о ней попрошу.

человека можно сломить, если в твоей власти причинить ему невыносимую боль.