Цитаты из книги Fragile Things

– Когда я дома, привидений там нет, – как-то ответил я, когда меня спросили, водятся ли у меня в доме призраки. – Так, может быть, ты и сам призрак? – предположил кто-то, но я сильно в этом сомневаюсь. Если там и живет привидение, то это какое-то робкое запуганное существо, которое боится нас больше, чем мы – его.

Истории тоже относятся к хрупким вещам. Как люди и бабочки, как птичьи яйца, сердца и сны. Истории складываются из букв и знаков препинания. Или сплетаются из слов – из произносимых вслух звуков, абстрактных, незримых, исчезающих сразу же после того, как они прозвучат. Что может быть более хрупким?!

Я никогда не боялась мёртвых. Знаешь? Мертвые не сделают тебе зла. В этом городе много страшного, а мёртвые не страшные. Живые делают больно. Очень больно.

If there's one thing that a study of history has taught us, it is that things can always get worse.

- Вообще-то я не люблю кошек, - вдруг сказал Эдди. - Ну, не особо. Мне больше собаки нравятся. Они большие и верные. И всегда знаешь, чего от них ждать. А кошки, они не такие. Целыми днями гуляют сами по себе, ты их и не видишь. Когда я был маленьким, у нас дома жил кот, звали Рыжик. А в доме по соседству тоже был кот, Мармелад. Так выяснилось, что это один и тот же кот. Жил на два дома и ел за двоих. Они хитрые, кошки. Своего не упустят. Им нельзя доверять.

"Кто-то кормит, кто-то ест"

Говорят, никогда нельзя смотреть, как готовят колбасу и пишут законы? Что-то в таком духе.

Думаю, все дело в безмерности. Необъятности того, что скрывается под поверхностью. Тьме в наших снах.

Знаете,что самое странное в поэзии?Когда слышишь стихи,всегда понимаешь,что это — поэзия.Даже если не знаешь языка.Можно слушать Гомера на древнегреческом,и всё равно будет ясно:это поэзия.

Вокруг столько вкусных вещей, но люди их не едят. Просто не знают, что это съедобно

По-моему, конец света будет черно-белым - как старое кино. Волосы черные как уголь, сахар и кожа - белые как снег. Пока мы различаем цвета - можно на что-то надеяться. (Губы - красные как кровь, я все время напоминаю себе об этом.)

- Так у вас тут поселок или городок? - спросил Тень.

• У нас тут, нахер, кладбище.

Он подумал было, не сказать ли что-нибудь про Техас, например, что Техас, кажется, действительно находится в Техасе, но решил, что тогда придётся объяснять, в чём соль шутки, а потому промолчал.

Есть те, кто таков, каков есть. А есть те, кто не таков каким кажется. И еще есть те, кто лишь кажется таким, каким кажется.

Мне неприятно это говорить, но мой опыт свидетельствует, что, когда врач идет по кривой дорожке, он становится более злобным и ужасным существом, чем даже худшие из обычных головорезов.

Она сама – словно дом, населенный призраками. Она сама не властна над собой; иногда ее предки являются и выглядывают из ее глаз, как из окон, и это выглядит очень пугающе. Анджела Картер, «Хозяйка дома любви»

Я один, рядом нет никого. В груди уже не болит. Я не чувствую ничего. Вообще ничего. Мне хорошо.

Если история и учит нас чему–нибудь, то лишь тому, что всегда может быть «хуже».

Как лучше всего описать историю? Рассказать эту историю. Понимаешь? Для того чтобы составить себе представление об истории, для того чтобы дать представление об этой истории другим, ее следует рассказать. Это деяния уравновешивания, и вместе с тем – это сон. Чем подробнее карта, тем больше сходства она имеет с реальной местностью. Значит, самая подробная карта и будет местностью. Карта, которая будет предельно точной и предельно бесполезной.