Хочу уйти в страницы романа, у героев которого проблемы похлеще моих. Так я хоть почувствую себя немного нормальней.

Так всегда, если ты невидим: всем на тебя плевать, а тебе и наплевать-то не на кого.

У мужчин в черных машинах, чистых и лоснящихся в лунном свете, есть деньги, зато нет совести.

Он ужаснулся, когда стал видеть ее во снах. Она поглощала его полностью, всего, без остатка, и он ничего не мог с этим поделать. Боялся подумать, что она способна с ним сотворить. Он-то всегда считал себя сильным, сильнейшим, а тут пришла она и забрала корону.

Шум эффективен, когда я хочу тишины.

Провожу пальцами по пыльной полке книжного шкафа. Не могу решить, в каком романе я сегодня живу… Может быть, Хемингуэй? Неслабая доза цинизма с ним обеспечена. Средняя из сестер Бронте? Можно вмазаться ущербным любовным романом. Хватаю с полки «Грозовой перевал» и, скинув ботинки, ложусь на кровать.

Вечно ей что-то не нравится: то мои слова или поступки, то чья-то кошка не так на нее посмотрела… Тессе только повод дай.

Она – все равно что новое авто: когда первый раз слышишь, как под капотом мурлычет движок, это дико возбуждает.

Едва их губы первый раз соприкоснулись, он почувствовал – почувствовал, как где-то в глубине души, под слоем пыли что-то шевельнулось. То, что дремало очень давно. Она пробудила его, подарила ему свет и смех, страсть; с тех пор он изменился навсегда.

Смотрю на книжную полку, мысленно сравнивая Тессу с Кэтрин, главной героиней романа, который она читала, когда я вошел. Они обе похожи: угрюмые и зазнавшиеся. Элизабет Беннет – такая же, норовит сказать что-нибудь громкое. Мне это нравится. Студентки сегодня уже не те пошли, какие-то неживые.

Эта девочка росла без примера для подражания. Ее мать хотела всего и сразу, чего жизнь не могла дать, и потому девочка узнавала о поведении мужчин из окружения.
Когда она выросла, то быстро уяснила правила игры и сделалась настоящим гроссмейстером.

С детства он знал, что рожденная во тьме ложь на свету превращается в ужасную правду.

Когда он был маленький, мама рассказывала про опасных девчонок. Если девочка бежит от тебя, ты ей нравишься, очень сильно. Мальчиков так и учат: преследовать, догонять. Когда настырные мальчики подрастают, они узнают: чаще всего, если ты не нравишься девочке, то ты ей просто не нравишься.

Беда не в том, что они друг друга не любят. У них нет времени друг на друга. Вот и все.

Тесса снимает у него с языка кусочек фольги, и мальчик улыбается. Зубки у него кривенькие, коричневые от шоколада. На прошлой неделе передний выпал, – сдохнуть можно от умиления. Теперь Оден слегка шепелявит, и я, как могу, его задираю. Такие у родителей бонусы, имею право.

– Можешь посоветовать, куда отвезти кого-нибудь? – выпаливаю не своим голосом. – Труп, что ли? – смеется Вэнс, и я улыбаюсь. Ну и придурок же он.

– Ну, – говорю я вслух, – принесем в жертву пару котят, сожжем здание-другое…

Не знаю, что заставляет меня перечитывать этот роман снова и снова, но раз за разом эта мрачная история меня увлекает. Все у них через жопу, честно: два человека сходятся и расходятся, уничтожая и себя, и всех окружающих лишь потому, что сами те еще эгоисты и упрямцы.

Я долго жил во тьме и теперь хочу принести свет в жизнь других