«Среди цветов красуется цвет сакуры, среди людей – самураи». (с)
Ну... судя по всему (по предисловию переводчика и записях на обложке) - зарубежная классика. )) Уф... масштабный такой талмуд... из двух толстенных томов... (хотя, если бы шрифт был помельче, то и издание было бы компактнее) Не жалею потраченного времени, это все очень интересно... Но не знаю, кому бы можно было рекомендовать данную книгу. Разве что фанатам японской культуры - ну и любителям странного, да и то в очень специальном настроении... ))
Сюжет: классический! так что можно не бояться спойлеров. Япония на рубеже XVII-XVIII века, как бы смена исторических формаций, все такое. Заканчивается период феодальной раздробленности и устанавливается абсолютная монархия (это я предполагаю по описанию, не будучи знатоком японской истории), в связи с чем институт самураев в его прежней трактовке становится ненужным централизованной власти и даже неудобным. Молодой князь Асано, придерживающийся традиционных самурайских понятий, из своей провинции Ако приезжает ко двору сёгуна, так как должен что-то там исполнять в порядке что ли очередности. Князь Асано далек от всей этой придворной атмосферы и не может в нее встроиться, а придворных соответственно раздражает. Организуется тихая травля, что выливается в открытый конфликт князя Асано с одним из видных придворных - Кодзукэноскэ Кирой, и выведенный из себя князь Асано нападает на Киру прямо во дворце. Сёгун разгневан - точнее, его фаворит и фактический правитель Янагисава разъяснил ему, что он разгневан - и приговаривает князя Асано к смертной казни, которую, по японским традициям, тот должен совершить самостоятельно путем харакири (ну или сеппуку, я в этих нюансах честно не разбираюсь). Князь Асано погибает, а его род лишен всех званий и вычеркнут отовсюду. Но самураи князя Асано, в одночасье ставшие ронинами, возмущены произошедшими и считают, что в отношении их сюзерена поступили несправедливо. Они решают мстить и после долгой подготовки совершают нападение на усадьбу Киры, а ему самому отрубают голову - которую затем возлагают на могилу князя Асано. После чего торжественно сдаются властям, и сёгун их тоже приговаривает к смертной казни. Путем харакири.
Ну что тут скажешь... )) Это было очень долгое и не всегда легкое чтение... )) Я бы сказала, что книга страшно неровная! И за время чтения это просто адски испытывало мое читательские терпение, и я, скрежеща зубами, думала, что вот не помешало бы это все основательно сократить, выпарить всю воду - в том числе бесконечные перечисления имен, которые так-то читателю не в теме ни о чем не говорят! да, автор практически не прописывает персонажей, за исключением нескольких самых ключевых. И они-то, прямо скажем, прописаны очень слабо - едва обозначены - но остальные и вовсе довольствуются одним упоминанием имени. Но с другой стороны - думаю я - может, в этом нудном копошении и есть какой-то смысл... Может, на этом фоне самые кульминационные моменты особенно ярко и четко выделяются... Не знаю, в общем. Лично для себя, думаю я - по-любому нужно было одолеть это все (а я уже хотела бросить после первого тома), чтобы в полной мере пережить всю невероятную, фантастическую красоту финала! )) (да, я все еще это все вспоминаю, и у меня голова начинает кружиться )) )
Думаю, что все это нужно разделить. Вот есть сама легенда - ну, понятно, что это историческое событие с реальными людьми, но все равно же стало любимой японской легендой - о 47 ронинах. И есть ее изложение автором из ХХ века... то есть, его интерпретация. В предисловии переводчик (А.Долин) всячески расхваливает автора, как выдающегося мастера исторического романа. Тут я ничего сказать не могу, я не знаток - насколько четко автор отобразил реалии и все такое. Но все же возникает вопрос - совпадают ли мысли, чувства, воззрения военной аристократии XVII века и интеллигента ХХ века? что-то я испытываю сомнения... И вот мне кажется, что автор все-таки вольно или невольно излагал историю со своей точки зрения, вкладывая в нее свои какие-то смыслы... вносил свои нюансы... Некоторые фрагменты просто ощущались откровенно чужеродными... Как, например, автор неоднократно упоминает и подчеркивает момент сомнений - какие-то персонажи, начиная с центрального, командора Кураноскэ Оиси, возглавившего ронинов, периодически начинают сомневаться - стоит ли оно того, вот эта вся месть и т.д. Это очень выразительно и посыл автора я понимаю... Но вот почему-то я очень сомневаюсь, что в реальности те самые ронины задавались такими вопросами. Не те люди, не в ту эпоху. Да уж...
Зато когда автор не занимается таким моральным осмыслением а просто отдается течению истории, то сразу все становится наглядно, ощутимо... зримо так... Очень выразительный текст, с яркими образами... А может ведь быть и так, что старинная легенда сама собой оказала воздействие на автора и увлекла его в своем потоке, невзирая на то, какие конструкции он выстраивал и что хотел выразить? )) В конце концов, в истории литературы известны же такие случаи. )) Как, скажем, случай с АНТ, который начал с того, что решил немножко изобразить Петра I, всячески его изобличив с высоты истории, а закончил созданием грандиозного эпического полотна с фигурой Петра, поражающей воображение... )) Так и тут - хотел автор порассуждать на злободневные ему темы на примере ронинов, а они его увлекли за собой... Мало ли.
(к слову сказать, можно еще отдельно выделить момент с переводом! я не специалист в области всякого японского, но мне все-таки кажется, что местами он выглядит довольно странно... с явными анахронизмами - для средневековой Японии... и какие-то термины, кажется, автор использовал не японские, а в европейских аналогах... Да и с именами не очень ясно - вот тут центральный персонаж - командор (вот есть ли такое понятие у японцев? ну, в общем, понятно, что имеется в виду...) Кураноскэ Оиси. Хорошо, но когда я по гуглу заглядывала в разные сайты, там почему-то пишут Кураносукэ. Что это - разное прочтение? или переводчик решил таким образом передать для более приятного звучания? )) )
Вообще, повествование можно разделить на две части, каждая со своей кульминацией. Первая - это прибытие князя Асано ко двору, его конфликт с придворными и смерть. Смерть князя - это действительно пронзительный момент... Когда он выходит в цветущий сад, в котором по повелению сёгуна должен совершить свое харакири (да, я смутно представляю, что правильно, наверно, сеппуку, но мне это слово как-то странно ощущается! непривычно... )) ), и этот контраст весеннего цветения и неотвратимой смерти... Кстати, тут я еще больше убедилась, что для японцев это, видимо, относится к культурному коду... Вот недавно читала подборку японских авторов и там несколько раз встречалось это противопоставление весны и смерти. Да, наверно, это знаковое.
А вторая часть куда более объемная - а также и расплывающаяся! - когда самураи князя Асано узнают обо всем, принимают решение о мести и осуществляют ее. И заканчивается тоже кульминацией, даже двойной, можно сказать - само осуществление мести, с нападением на усадьбу Киры и его убийством, и казнь ронинов. Кстати, что характерно, сам момент казни автор не показывает, только передает ощущения персонажей перед этим. Ну, и этого с лихвой хватает... (( И вот эта вторая часть - как по мне - ощущается очень странно! Тут как раз и фигурируют все эти назидательные фрагменты, которые кажутся чужеродными. Да и вообще - если в первой части все представлялось достаточно последовательным и понятным, то здесь все это мельтешение туда-сюда... как бы с подготовкой ронинов... ну, я честно неоднократно теряла нить авторского повествования! в смысле, вот по тому, что показывает автор, я что-то никак не понимаю, почему происходит то и это... Вот для примера, скажем, я слегка заглянула по поиску - и везде пишут, как я понимаю, основываясь на легенде о ронинах, что они готовили свою месть, выслеживали Киру, потом организовывали свое нападение, а Кураноскэ Оиси в это время для отвода глаз предавался пьянству и разврату. Чтобы, значит, сбить со следа и усыпить подозрения. Хорошо, допустим, я это понимаю. Но автор тут показывает несколько другое! Что Киру вроде как бы и искать не надо - вот он в своей усадьбе, чего еще надо... А потом, когда ронины уже собрались нападать, вдруг поднимается паника, что Киры там может не быть! ой, а где же он? и т.д. Но это выглядит очень странно! почему они не нападали, когда точно знали, где Кира - что ли дожидались, когда он спрячется? зачем?? А Кураноскэ у автора как бы все время сомневается, стоит ли действительно совершать месть, а может, не стоит и т.д. При этом Кураноскэ предается тому самому пьянству и разврату. Опять же вопрос - зачем?? если он еще сомневается по поводу мести... То есть, что ли, автор таким образом решил показать, что Кураноскэ просто решил пьянствовать и развлекаться в борделях? но он же сам пишет, что тот любит свою семью и тоскует, что приходится быть от нее вдали... А остальные ронины в это время все ждут приказа от Кураноскэ, а если что и разведывают, то исключительно по своей инициативе... Странно, непонятно. Не поняла ничего. Решила, что это все на совести автора с его интерпретациями и осмыслениями. )) Тем более, что сама легенда ясная, четкая и понятная. ))
Но зато когда автор наконец дошел до финала - о, это было эпически... )) Тут автор действительно выступил мастерски... Эти образы ронинов, собирающихся для завершения мести... Ночной бой в усадьбе... Шествие ронинов с головой Киры на могилу князя Асано... Не знаю, как это все представляется японцам (я посмотрела в гугле, имеется множество киноверсий, так что, я думаю, можно что-то найти и посмотреть), а мне вот как-то сразу стало видеться в духе этих старинных японских картин... )) Вот ронины ночью движутся к усадьбе Киры - а над ними в небе параллельно идет шествие вечных звезд, равнодушных к человеческим делам... Или вот ронины торжественно шествуют по столичным улицам с головой Киры, а вокруг них постепенно собирается толпа зевак... Холодное зимнее утро, ронины, все в черном с мазками красного и белого на сверкающем белом снегу - а за ними движется все увеличивающаяся толпа, вся серая, и эта масса топчет снег, который тоже превращается в серую жижу, и это все наползает, серое, серое... Но строй ронинов нерушим в своей цветовой чистоте... Нет, это действительно безумно красиво... (вздыхает)
Размышляю еще вот о чем - как мне довольно часто встречается - почему-то кто-то считает нужным уточнить, что это азиатская культура (в данном случае, японская), она такая чуждая и непонятная, и мы все равно ее не сможем понять и т.д. Мне это слегка представляется странным... Что значит - не сможем понять? Прямо мне это кажется мемом, наведенным мороком - зачем стараться понять и почувствовать, не нужно этого делать. Но ведь для этого мы же и читаем книги разных авторов, разве нет? И вот читая эту историю о ронинах и их мести, пусть и с относительно современными авторскими интерпретациями - лично мне все время вспоминаются вполне себе знакомые мотивы! Вот Кураноскэ рассуждает, что не надо торопиться с местью, надо выждать, чтобы остались только самые стойкие и верные, а молодежь, что молодежь, они еще не вполне могут почувствовать и т.д. Разве это не вызывает в памяти знакомое - "Правду сказал я, шотландцы, от сына я ждал беды. Не верил я в стойкость юных, не бреющих бороды. А мне костер не страшен, пускай со мной умрет, мой святая тайна, мой вересковый мед!" Или вот когда один из ронинов накануне решительного выступления отпросился попрощаться с родными, а те его не пустили, уговаривая, что это бессмысленное дело и вообще, зачем туда соваться, там и так хватит народу. Тут, само собой, вспоминается - "Ой, куда ж ты, паренек, ой куда ты, не ходил бы ты, Ванек, во солдаты. В Красной армии штыки уж найдутся, без тебя большевики обойдутся"... Ну, или из более позднего - "Кто в рост шагнул под пули, в траве кровавый след... он погребен в июле, ему забвенья нет... и выжгут память росы безжалостно о том, кто оказался трусом - забудь, июль, о нем"... И когда свершившаяся месть ронинов всколыхнула все общество, вызвала многие толки и пересуды, можно параллельно привести опять же - "А вы на земле проживете, как черви слепые живут: ни сказок про вас не расскажут, ни песен про вас не споют". Не говоря уж о знаменитых балладах - "Время подвиги эти не стерло, оторвать от него верхний пласт - и дымящейся кровью из горла чувства вечные хлынут на нас..." Так что не надо поддаваться вредоносным мемам, все вполне поддается осмыслению... я считаю... ))
«Голоса звучали то громче, то тише, сливаясь в гармоническом потоке, и казалось, они преображаются в соцветья сакуры, покачиваясь на ветвях, чтобы затем волнами взметнуться ввысь – туда, где соколы парят в поднебесье над крышами славного города Эдо. Толпы людей в ярких нарядах перетекали от павильона к павильону, словно бесчисленные лепестки опавших цветов, влекомые потоком». * «- Однако этот Микуния тоже хорош! Приглашает, когда сакура еще не расцвела, - правда, обещал показать свои пионы. Не знаю уж, как он заставил их цвести: не иначе, тоже деньгами соблазнил. Страшная это сила, деньги». «Кончики мечей осторожно сближались, будто намереваясь лизнуть друг друга». «На глазах у своего убийцы он рухнул в грязь, словно срубленная ветвь камелии». «…Будто холодный ветер задувал в сердце Будто мрачно шелестели в груди белесые, не видевшие солнца цветы и травы». «- Что же делать? – беззвучно спрашивал он свое сердце. Однако вопрос все же не удар меча. Каков бы ни был ответ, он готов был принять любой. Ему было все равно. Сердце его уподобилось семечку травы, плавающему в бурном потоке». «…Обернулся к своим преследователям и бросился на них с удвоенной яростью, вновь и вновь обрушивая меч с такой неистовой быстротой и силой, будто хотел в пыль искрошить лунные лучи». «Два клинка устремились навстречу друг другу, словно две белые змеи, сближающиеся под лучами весеннего солнца». «В извечном потоке времени мы воздвигнем величественное здание, дабы сохранить память об этом замке. Оно будет более достойно нас, чем сам замок, более прочно и незыблемо. Разрушить его не властны будут ни ветер, ни дождь, ни пламя. То будет вовеки неприступная твердыня духа». «- В том, что вы говорите, есть логика, но в нашем мире одной логикой не обойтись, есть еще много всяческих обстоятельств…» «- Что ж, все равно мы ведь посвятили себя служению благородному делу. Не стоит даже числить себя среди живых. Мы мертвецы, и задуманное нами дело по силам лишь мертвецам». «А может быть, лучше разбиться как яшма, чем влачить жалкую жизнь черепицы?» «- Что до меня, то я никакую потасовку неблагоприятным раскладом не считаю». «- Дело наше помаленьку, похоже, приняло реальные очертания – так что, можно сказать, уж и глаза и нос видны на портрете». «…Следует считать, что смерть в любом случае неизбежна, и делать свое дело на совесть». «Может, на расстоянии в самом деле виднее – такое порой увидишь в душе человеческой, чего рядом, в повседневной-то жизни и не углядишь?» «Звезды, которым не было никакого дела до людей, продолжали неспешное пышное шествие в небесах, словно следующие своим путем посреди космического хаоса – бесчисленные белые цветы в заповедном саду». «Время было такое, что только устремишься в одном направлении, но рванешься чуть дальше, чем нужно – и, глядь, тебя уже понесло в обратную сторону». «Какое-нибудь почетное и приятное поручение любой с удовольствием исполнит, а чтобы служить незаметно не щадя живота – такое мало кому нравится». «Они могли расслабиться, потому что знали: другого пути у них все равно нет, а если так, то надо уверенно следовать своим путем и не метаться попусту». * «- Ведь ты-то можешь честно мне сказать. Вот то, что я вас всех увлек и привел к такому концу…
- Само собой разумеется, вы поступили правильно. Разве кто-нибудь высказал хоть какое-то недовольство тем, что вы совершили? Все радуются и ликуют.
- Да, они радуются. Это меня и наводит на размышления. Я сейчас все думаю, что если б только можно было им как-то помочь, спасти их!
- Благодарствуем. Только едва ли кто из наших этого желает. Мы все вместе прошли этот путь. И вы, командор, были с нами, вели нас. Ведь если рассудить по-другому, то можно сказать, что и мы все вели командора, разве не так?»
61 понравилось
