Эмиграция, тень у огня

Это первая книга, где я столкнулась с творчеством Рубиной - языком она владеет очень искусно, предложения цепляющие и заставляющие задуматься, я сделала много закладок в разных местах, чтобы сохранить понравившиеся мне фрагменты, но она не кажется мне близкой, она не попадает мне в душу своими фразами, как это бывает с другими писателями, я ее читаю и понимаю, но как будто это не совсем про мою реальность —и дело здесь не в том, что она описывает события 30-летней давности — я себя в разных веках и у разных писателей находила, и дело тоже не в русском языке. Она осталась для меня чужой, хотя много ее рассказов убедили меня, что следует прочитать хотя бы еще одну ее книгу, чтобы как-то финально прочувствовать, в чем же тут дело

а сейчас порция фраз и фрагментов, которые мне особенно понравились:

1) Утром мои собрались гулять. — А ты разве не идешь с нами? - спросил Борис. — Сделай одолжение, оставьте меня на один день в покое... — Грубая ты, - сказал сын. — Я безработная, - сказала я. — Все безработные грубые. Им не перед кем выслуживаться.

2) История с тетей Машей, нигерийцами где-то в отеле под Ташкентом - и смешно, и очень страшно

3)Мой ангел-хранитель в очередной раз навесивший мне пенделей при попытке к бегству из зоны, именуемой жизнью.

4) Я плелась за ним в бурой каше таявшего снега, заводя волынку со своим внутренним "я", пытая его и пытаясь понять: какого черта любому, кому не лень, позволено делать с моим временем и моей жизнью все, что он посчитает забавным и нужным

5) Весна в тот год — буйная, душная — навалилась на Москву слишком рано и грубо, как после свадьбы жених, одуревший от ожидания.

6) Он (дед) протягивал мне истертую жизнью ладонь из глубины сарая. На ладони лежали три монеты по пятнадцать и тусклый пятак, истертый и старый, как дедова ладонь... Господи, сколько этих полтинников я выколотила из его скудной пенсии!

7) (Не забыла ли я упомянуть, что Витя страшно образован? Не боясь показаться предвзятой, я бы сказала, что он никчемно чудовищно образован. В его памяти, как товары на складе большого сельмага, громоздятся завалы самых разнообразных сведений, например, валяется никому не нужный, как старый макинтош на пыльном чердаке, польский язык. Ежеминутно он спотыкается о свое высшее музыкальное образование, что стоит поперек любого естественного движения, как колченогий табурет, на который и сесть-то опасно... Зачем-то он знает латынь... во всяком случае, читает Лукреция в подлиннике. Все эти дикие сведения невозможно приспособить ни к какому делу, и не приносят они радости ни их незадачливому носильщику, ни тому, на кого он вдруг захочет их обрушить.)

8) Почему? Да потому, что на жизнь каждого человека, будь он хоть трижды раскосмополит, все же оказывает влияние такая штука: национальное самоощущение. От себя убежать трудно