Как поймать монстра. Круг второй

Судя по выражению лица Доу, единственная потусторонняя сила, которая готова оказывать тлетворное тёмное влияние, - это он сам в ближайшем обозримом будущем.

– Детка? – Она обернулась. Кэл, завязывая шнурки, не смотрел на нее. – Останешься с Киараном или пойдешь проверять сеть?
Джемма отложила досье и засюсюкала:
– А крошка Киаран не может посидеть один?
– Ого, – ровно отозвался с кровати Блайт, не открывая глаз. – Я повышен до Киарана.
Блин. Уел.

— Просто заноза в заднице, – пробормотал себе под нос Сайлас, поднося чашку к губам. – Когда-нибудь кто-нибудь ее прикончит. И это будет не нечисть.

– Никто не умрет. Это будет плохо смотреться в моем отчете.

—Слушай, почему у тебя «Саймайн» так много раз обведено? Только сердечка рядом не хватает.

Кэл сделал самое приветливое лицо, которое у него было, — обычно это вызывало у людей легкую оторопь, потому что они не были готовы к такой дозе дружелюбия.

Чем больше слов ты говоришь Роген, тем больше она скажет тебе в ответ. Замкнутый круг страданий.

Может, развяжешь меня? Зажжем свечи, я разденусь, лягу на стол… Да куда ты пошел! Хватит смущаться, ну же, Доу, я ведь пошутила!..

– Для этого понадобятся черная соль, фитиль, пропитанный бычьей кровью, воронья кость… – Доу измученно провел ладонью по лицу. – И чертово сукно с тела мертвеца, библиотекарь.
Боже. Джемма откинулась на кровать. Гоэтики – полоумные.
– У тебя этого нет? – спросил Норман.
– Ты шутишь? – Доу убрал руку от лица и устало посмотрел на него. Потом пожал плечами. – Конечно есть. Кто я, по-твоему?

– Большим будет этот привет от Маугли?

Как делишки? Сожрал в лесу моего бэби-боя?

Лестница — это и подъем и спуск. Путь наружу — и путь вовнутрь.

Брови Доу приняли изгиб, который Джемма смогла идентифицировать только как безысходную ненависть к роду человеческому.

«Все проблемы идут из детства».

Любимая присказка психологов.

Давай поговорим о мамочке, давай поговорим о папочке, покажи-ка на этой кукле... И если это все, что нужно, чтобы обвинить кого-то в своих проблемах, что ж. Ладно.

У вас здесь будто у каждого своя паранойя.

— О чём ты там задумался, приятель? — всё-таки спросил Кэл, обращаясь к Норману.
— О том, что чуть не умер под завалами. А мне нельзя умирать. — Он неожиданно сел на кровати, и Кэл снова повернул голову. Очки на лице Нормана перекосились, но он не обратил внимания и взволнованно заявил: — У меня дома кошка.

Огни никогда не зажгутся.
Холмы никогда не закроются.

Роген была невыносимой занозой в заднице, но это не значило, что он желал ей смерти.