Пока мой труд не завершен

Не думай, что я плохиш, которого хлебом не корми – дай чью-нибудь лебединую песню запороть.

– Вообще-то наша компания производит только то, что уже и так производила ранее, – другими словами, перевыпускает раз за разом продукт двадцатилетней давности.

– Это называется «стабильность», Фрэнк. Благодаря такому подходу у нас хорошая рентабельность – вот уже много лет.

Я не смотрю много фильмов ужасов и не слежу за новыми релизами. Для меня фильмы в целом – своего рода порочное удовольствие. Самые «свежие» ужастики, которые мне понравились – «Синистер», «Проклятие» и «Хижина в лесу».

АГЕЕВ: В чем тогда заключается ваша писательская миссия?

ЛИГОТТИ: Если таковая у меня и имеется, то она – ровно та же, что и у писателей, вдохновивших меня: Борхеса, Набокова, Бруно Шульца, Уильяма Берроуза, По, Лавкрафта и многих прочих. Их миссия, полагаю, состояла в том, чтобы заставить читателей видеть мир таким, каким видели они, причем делать это так, чтобы читатель еще и развлекался.

Не получится жить совсем без страданий.

Мы хотим все время быть счастливыми, но не можем. Хотим жить вечно – не получается. Будь мы честны, поняли бы, помимо прочих страшных истин, что жизнь вовсе не так ценна. Мы – расходный материал, совсем как куклы в театре. И мы не можем с этим ничего поделать, кроме как тем или иным способом себя израсходовать.

Сны – полная бессмыслица, и чтобы создать историю, я должен придать ощущению сновидения некий тематический смысл наряду с различимым сюжетом, чего, к сожалению, сны никогда не давали ни мне, ни какому-либо другому писателю, насколько я знаю, несмотря на заявления Лавкрафта.

Я точно не считаю себя обладателем сильной внутренней идентичности, не верю, что кто-то обладает чем-то подобным, вот почему мне сложно принять то, что люди называют «эго» – нечто, проявляющее свободу воли. Как мне кажется, просто есть среди нас те, кто лучше других ощущают непрерывность своих настроений и эмоций – отсюда, возможно, и происходит их вера как в себя, так и в свободную волю.