Цитаты из книги Ковентри

Читать Лоуренса — значит читать не только разумом, но и телом. Из-за этого к нему всегда будут относиться с подозрением, с осторожностью, пока формирование человеческой личности строится вокруг отрицания или искажения святости телесных желаний.

«Радуга» — это история этих истоков; история о женщине как вечной дарительнице жизни, которая сквозь время и перемены, наконец, вынуждена родить себя.

Про свой роман он говорил, что «моя работа приносит женщинам больше пользы, чем суфражизм». В письме, написанном в 1913 году, он отметил: «Мне кажется, что главное в женщине — настоящей женщине — это то, что в долгосрочной перспективе ее нельзя заполучить. Ее нельзя зацепить никакими словечками: любовь, красота, честь, долг, ценность, труд, спасение — ни одним из них — не в долгосрочной перспективе».

Иисус пожертвовал собой, использовал свое тело, чтобы претворить слово в дело, сделать зло видимым. Пока его мучили, он оставался по большей части вежливым. Он дал другим много поводов для сожаления. Это сожаление питает две тысячи лет христианства.

Когда я разговаривала с ней, я думала, что обращаюсь к тирану, в свержении которого моим единственным оружием были слова. Но именно слова сподвигали ее к насилию, потому что в самом нутре жизни она была отделена от них. Ее труд, ее материнская идентичность, ее статус — всё это лежало вне языковой структуры.

Она была малообразованной домохозяйкой, чья красота стремительно увядала, для кого жизнь была процессом обнаружения, что ей не приготовлено никакого величия.

В воспоминаниях грубость часто играет роль в нравственном построении драмы: она является внешним признаком внутреннего или невидимого бедствия. Грубость сама по себе не является бедствием. Это предвестник, а не воплощение зла.

Чаще всего причина, по которой пожилые люди продолжают водить машину, — это желание сохранить независимость. Другими словами, без машины они были бы подчинены реальности собственной жизни и попали бы в ее ловушку.

Эта тенденция, которую можно назвать видом имперсонализации, своего рода маскировкой авторитета писателя и, следовательно, его ответственности, прослеживается во всём творчестве Исигуро и идет рука об руку с его постоянными темами: страх беспорядка и покинутости; психические последствия детства; и отношения между институциональным и личным, через которые эти темы часто драматизируются.

Что такое нравственный смысл? Откуда он возник? Нравственность необходима? Присуща ли она человеческой природе? Возможно ли отсутствие нравственного чувства, и если да, то дискредитирует ли это саму нравственность? Вот вопросы, лежащие в основе этого короткого и вызывающего романа.

Мания к осязаемому является предсказуемым следствием неосязаемости религиозной веры, хотя меня всегда ошеломляло, что недостающее звено между верой и реальностью ищут именно среди фактических реликвий.

Он сильно страдал от туберкулеза и во время болезни написал «Похвалу творениям», любовную поэму к безлюдной земле, солнцу, ветру и воде, к немой и прекрасной матери-природе, которую он боготворил за ее беспристрастность, отсутствие мотива, щедрость, которая не порабощала, ее изобилие, у которого не было причины или следствия.

Неужели их вера настолько хрупка, настолько подвержена влиянию, что весь мир должен замолчать, пока она вырывается наружу?

На фреске с изображением святого Франциска святой говорит: «Я ничто»; художник говорит: «Я всё».

В «Балканской трилогии» Гай олицетворяет идею общества как единственно возможного условия для достижения блага, и как таковой он противопоставлен эмоциональному индивидуализму, воплощенному в Гарриет. Гай отдаст последний пенни бедняку, сделает всё ради первого встречного — Гарриет же, напротив, нужно внимание, чувство своей исключительности, принадлежности и обладания.