Охотясь на Аделин

“Good,” I murmur, happy that he could do that for her. “Is he the only one you killed tonight?”

“Yes,” he responds simply, arching a brow.

Я никогда не понимала, почему самые больные представители человечества всегда стремятся выглядеть самыми красивыми. Ведь можно и змею обсыпать блестками, но тварь все равно укусит.

У мужчин есть забавная привычка считать, что они имеют какие-то права на женщин, особенно когда те хи не уважают. Как будто их уважение - это определяющий фактор для того, чтобы определить, какого обращения женщина заслуживает.

Единственная красота, которая когда-либо качалась этого мужчины, была красотой женщины в его руках. Украденная его прикосновениями, за которые платила лишь она одна.

– По крайней мере, в итоге ты выйдешь замуж за богатого человека, – комментирую я.

Она смотрит на меня тяжелым взглядом.

– Теперь я никогда не смогу выйти за тебя. Цель моей жизни – разочаровывать ее каждым своим выбором.

Я вскидываю бровь.

– Не надо меня недооценивать, Адди. Я могу стать нищим ради тебя.

Она всегда выглядит так, словно готова пройтись по подиуму, и я гадаю, сколько усилий она прилагает к тому, чтобы выглядеть так красиво снаружи, потому что внутри у нее сплошное кладбище, полное костей и гнили. Ей следовало стать гробовщиком, раз уж она так хорошо научилась наряжать трупы.

От людей, столкнувшихся с последствиями своих действий, исходит особая вонь.

Придурок так часто пропускал день ног в тренажерке, что теперь их почти не видно, настолько они тощие.

Когда слово произносится так много раз, оно теряет смысл. Оно звучит как тарабарщина - звук, состоящий из тонов и оттенков, не имеющих никакого четкого значения. Слова же - это конструкции, созданные людьми для передачи своих же желаний и потребностей. Но какое они имеют значение, если их никто не слушает?

Невозможно любить кого-то по-настоящему, если ты никогда его не ненавидел. Это две стороны обоюдоострого меча, и обе режут чертовски глубоко

Я всегда буду хотеть разорвать Адди в клочья ради собственного извращенного удовольствия, но это не отменяет моей потребности еще и защищать ее.

Если кто-то потратил время на то, чтобы собрать осколки разбитой им посуды, то это не значит, что он не виноват в том, что она разбилась.