Все мои ничтожные печали

Жить с моей мамой – всё равно что жить с Винни-Пухом. Она вечно пускается в приключения, влипает во всевозможные истории, но тут же бесхитростно из них вылипает, и каждое из её приключений обязательно сопровождается ненавязчивым афоризмом. Всегда есть чему поучиться, когда твоя голова застревает в очередном пустом горшке из-под мёда. Если ты – моя мама.

В конце всё будет хорошо. Если всё плохо, значит, это ещё не конец.

У каждого в сердце есть дыры. Или, может, не в сердце, а в жизни. У каждого в жизни есть дыры.

Она говорит, что мы, люди, такие смешные. Ведём учёт каждой секунды, каждой минуты, каждого дня, месяца, года, делим время на отрезки и даём им названия, тогда как время – такое громоздкое, несоразмерное и неуловимое. Собственно, как сама жизнь. Ей искренне жаль тех людей, которые придумали концепцию «измерения времени». Так оптимистично, говорит она. Так прекрасно бессмысленно. Очень по-человечески.

Спасибо, что ты хранила все мои секреты.

Боль от того, что мы всё же решаемся отпустить своё горе, подчас бывает сильнее самого горя. Это и значит прощаться.

Так устроен человеческий мозг: жизнь идёт, многое забывается, и это правильно. Воспоминания должны стираться и распадаться.

Ты не можешь судить, потому что не знаешь, что творится у человека внутри.

Куда возвращается насилие, если не прямиком в наши кости и кровь?

Утром мы выбрались из постелей, сбились в стайку за обеденным столом, как взъерошенные птенцы, и принялись за завтрак, порхая с ветки на ветку в поисках джема, сливок и соли и подбадривая друг друга притворным энтузиазмом.