Незафиксированность

– Почему многие люди не думают о том, что будут умирать в одиночестве?

Сперва ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя.

Книги пишутся не словами, а чем-то большим. Слова – это тебе разум говорит, что писать, а то, что скрывается за словами – это то, что есть ты сам, то, что невозможно в тебе сформулировать.

Профессионализм убивает творчество, объективирует его.

—Задумайся: ты даёшь название горе, Ай-Петрий там или Эльбрус, а зачем?

Чтобы выразить какую-то особенность горы, но что горе до того как ты ее назовёшь? Гора сама по себе не вписывается ни в какие названия, она намного больше…

Где же за этими кодовыми обозначениями, группами, категориями хоть что-то личностное, где же сам человек? А без человека разве возможна пылкая любовь к родине, любовь к родному краю, та самая иррациональная, безрассудная любовь, несводимая к пропечатанным на бланке цифрам?

Он бы мог попытаться что-то изменить, но он боялся потерять работу.

Какого это – смотреть на ребёнка глазами отца? Суждено ли ему узнать?

Ехать ночью в пустом плацкарте – волшебно. Необжитые пустые полки и столики. Нетронутое постельное бельё на полках. И монотонный бесконечный стук колёс – нет, он не гипнотизирует, не уносит сознание в смутную даль, он словно напоминает: ты живёшь и будешь жить.

Вещь подвластна судьбе, подвластна року. Человек же обязан преодолевать инерцию мира.

Когда специальность теряет свою актуальность, то как бы спадают договорённости между человеком и системой власти. Тогда человек остаётся один перед самим собой и смотрит на свою пустоту.

Очередь сковывает волю. Очередь взращивает беспрекословное смирение. Выступает элементом контроля. В очереди ты не принадлежишь себе, ты принадлежишь всем тем, кто обслуживает очередь, а те, кто обслуживают очередь, принадлежат структурам и системам власти. Очередь есть господство структур и систем власти над человеческим духом».

Важность себя самого, ценность себя как укоренившейся в определённой нише личности создали вокруг Кирилла будто бы непробиваемую скорлупу – то, что было внутри скорлупы (его работа и повседневное существование) отделялось от хаоса буйной и непонятной жизни.

Лиза лежала на кровати в номере гостиницы и думала о том, насколько же любовь всё-таки гадкая штука. Нет, не безответная любовь. Такая наоборот способна сделать из тебя человека. Но любовь взаимная, приторно сладкая - вот что низведёт до состояния вещи.