Долой систему. Мемуары (своего рода)

То, к чему я всю жизнь стремился, что искал и за что боролся — дом, идентичность, сообщество, справедливость, творчество, связь, — это все то, о чем Степан, а порой и мои родители могли только мечтать. Но они мечтали, стремились, искали и боролись.

И тем самым они создали мир, в котором я мог не только воплотить эту мечту, но и превзойти ее, а затем передать ее дальше.

Мы не можем причинить вред другим, не причинив вреда себе. Мы не можем любить других, не любя себя. Те из нас, кто борется за справедливость, делают это потому, что не могут жить с собой, если не делают этого. Несправедливость вызывает духовный дискомфорт, потому что она одновременно атакует и нас самих, и все вокруг.

Далай-лама всю жизнь боролся с китайским угнетением своего народа и при этом шел очень духовным путем, поэтому я решил, что лучшего человека для того, чтобы задать этот рождающийся в моей голове вопрос, не найти.

«Как пересекаются справедливость и духовность?» — спросил я его.

Далай-лама задумался на несколько мгновений, затем кивнул и открыл рот, чтобы ответить. «Идти по пути несправедливости — значит испытывать духовный дискомфорт».

В яме перед сценой я видел Руми, дочерей Джона и детей Шаво, которые прыгали, танцевали и зажигали под нашу музыку. У меня чуть дыхание не перехватило. В тот момент стало ясно, что System Of A Down — это не просто группа, это семья — дисфункциональная, без сомнения, но тем не менее семья.

Будь то музыка, живопись или любая другая форма искусства, мое намерение всегда состоит в том, чтобы трогать людей. Я не очень хорошо делаю что-то нейтральное. Мне нравится искусство, которое меняет меня, и, как бы грандиозно это ни звучало, я хочу попытаться изменить мир вокруг себя с помощью искусства. Для меня это и есть успех, а не то, сколько роялти заработала твоя музыка.

...только во время длительного пребывания в Армении мой дух начинает чувствовать себя неприкаянным. Это место, где моя жизнь, моя история, само мое существование обретают полный смысл. Тем не менее, я никогда там не жил.

США превращаются в своего же смертельного врага. Это страна, которой не нужны внешние враги, потому что запутанность личных отношений в сочетании с мерзостью партийной политики вызвали беспрецедентный страх и паранойю друг перед другом. Все это разрушает связующий цемент национального единства.

«Вы родились в Бейруте, живете в Калифорнии и Новой Зеландии, но называете себя армянином, — начал он. — Так насколько вы армянин?»

Я был потрясен. Когда я отделил слои, оказалось, что его вопрос касался не только моей армянской идентичности. На самом деле он спрашивал не только «Где для вас дом?», но и более глубокий вопрос: «Кто вы?». Вот вам и светская беседа.

Суровая правда заключается в том, что единственная страна, чье признание геноцида может быть не только символическим, но и иметь огромное практическое значение — это страна, которая его совершила. Но пока это общество не откроется, пока там не расцветет настоящая демократия, пока сами турки не захотят осознать реалии своей истории и загладить свою вину, мне придется довольствоваться ролью Сизифа, толкающего этот булыжник в гору.