Ворота Расёмон

Представьте себе встречу Толстого и Тургенева в Ясной Поляне. Пожилой Тургенев приехал в гости к Льву Николаевичу, с которым у него сложились непростые отношения. Писатели - люди разные, они с трудом понимают друг друга. Тургенев - щедрый барин, безукоризненно воспитанный и много времени проводивший за границей. Автора «Анны Карениной», человека резковатого и своеобразного, многое в Иване Сергеевиче раздражает, и он не считает нужным это скрывать.

Время от времени, обернувшись назад, он [Толстой] заговаривал с Тургеневым, который шёл рядом с его женой. Каждый раз автор «Отцов и детей», как будто с некоторым удивлением поднимая глаза, обрадованно отвечал мягким голосом и при этом иногда смеялся хриплым смехом, от которого тряслись его плечи. По сравнению с грубоватым Толстым его манера говорить была изящной и притом несколько женственной.

При этом писатели восхищаются творчеством друг друга и не оставляют попыток сближения. Вот так и оказался однажды Иван Сергеевич в имении Толстого. Так как оба писателя были заядлыми охотниками, логично предположить, что приятным майским вечером они отправились поохотиться на вальдшнепов... Нет, это не выдержки из чьих-либо мемуаров или биографический очерк, а новелла японского писателя Рюноске Акутагавы, в которой он тонко и одновременно правдоподобно (рассказ основан на реальных событиях) обыгрывает противоречия двух крупнейших русских писателей. Важной смысловой составляющей рассказа является тема недоверия. Акутагава напоминает нам, как бывает сложно доверять друг другу, как трудно бывает поверить на слово. Недоверие, когда оно не заслужено, бывает в высшей степени обидным, и дискомфорт оно может доставлять и тому, кому не верят, и тому, кто сам не верит.

Незначительное, казалось, происшествие на охоте выпускает наружу застарелые противоречия между двумя писателями. Известно, что открытый конфликт между писателями произошёл в доме поэта Фета. Поводом послужила беседа о дочери Тургенева Полине. Но Толстой, вероятно, сердился на писателя из-за Марьи Николаевны, своей любимой сестры, личная жизнь которой не сложилась. Акутагава вскользь упоминает этот случай, «предоставляя слово» давним воспоминаниям Тургенева.

И, наконец, как Толстой в доме у Фета и сам он, сжав кулаки, бросали в лицо друг другу самые ужасные оскорбления... Какое ни возьми из этих воспоминаний, всегда упрямый Толстой был человеком, не признающим за другими никакой искренности. Человеком, который во всем, что делают другие, подозревает фальшь. И так не только тогда, когда то, что делали другие, расходилось с тем, что делает он сам. Пусть кто-нибудь распутничал так же, как он, он не мог простить распутство другому так, как он прощал его себе самому. Он не мог поверить даже тому, что другой способен так же чувствовать красоту летних облаков, как чувствует он сам. Он ненавидел и Жорж Санд потому, что питал сомнение в её искренности. И когда он одно время порвал с Тургеневым...

Толстой после этой ссоры даже вызывал Тургенева на дуэль... В дальнейшем писателям удалось в некоторой степени примириться. Вот что пишет по этому поводу В. Шкловский, один из биографов Толстого. В 1878 году Толстой написал Ивану Сергеевичу письмо о том, что он к нему никакой вражды не имеет. «Дай бог, чтобы в вас было то же самое. По правде сказать, зная, как вы добры, я почти уверен, что ваше враждебное чувство ко мне прошло еще прежде моего. Если так, то, пожалуйста, подадимте друг другу руки и, пожалуйста, совсем до конца простите мне все, в чем я был виноват перед вами. Мне так естественно помнить о вас только одно хорошее, потому что этого хорошего было так много в отношении меня». Они помирились. Иван Сергеевич побывал в Ясной Поляне.

Возвращаясь к случаю на охоте, Толстой никак не может поверить на слово своему гостю, факты говорят против него. Тургенева же это неверие со стороны хозяина Ясной Поляны обижает, он чувствует себя некомфортно... В конце всё разрешается к обоюдному удовольствию и истина выходит наружу. Толстой с искренней радостью отмечает, что Тургенев говорил чистую правду. Но акта веры тем не менее не случилось - Толстой поверил не словам, а своим глазам.

Рассказ предлагает нам поразмышлять над тем, что есть счастье, и всегда ли возможно отличить его от злосчастья. Насколько наши ретроспективные рассуждения и оценки (а большинство подобных размышлений происходят, как и в этом рассказе, постфактум) соотносятся с тем моментом, когда рассматриваемые события происходили в реальности? Можно ли выторговывать себе благополучие? И насколько корректно судить о поступках других со стороны? По этому поводу я сразу вспоминаю цитату из «Великого Гэтсби»: «Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди обладают теми преимуществами, которыми обладаешь ты». Легко старику, который в этой коротенькой новелле рассказывает молодому подмастерью историю девушки, выносить суждения, когда он знает, чем дело кончилось (впрочем, он не осуждает девушку, а скорее предостерегает от подобного «счастья»). Очевидная поверхностность суждения характерна для неопытного подмастерья, который приравнивает финансовое благополучие к обретению счастья. Его мнение о поступках девушки можно кратко выразить следующей фразой, если придать ей оттенок отчаянной смелости:

Убить человека, стать женой вора... на это надо решиться...

Рассказ вращается вокруг того, что бедная девушка не смогла противостоять искушению, неожиданно наткнувшись на «бесчисленные ящики со всякими сокровищами». Так ли удивительно, что, увидев сон в считающуюся магической ночь, она уверовала, что всё делает правильно и без раздумий пошла за незнакомым человеком, который, казалось, полностью соответствовал привидевшемуся ей в сновидении? Если в рассказе «Святой» Акутагава обыгрывает евангельский мотив «каждому воздастся по его вере» и выводит героя, который достиг святости, потому что не усомнился, то здесь, на мой взгляд, имеет место нечто обратное. Девушке, вероятно, стоило засомневаться, подумать, прежде чем следовать за незнакомцем… Сомневаться или быть твёрдым в вере? Всё зависит от конкретных обстоятельств. Каждый случай индивидуален, единого рецепта здесь быть не может. В истории подвергающейся искусу девушки, как мне кажется, стоит обратить внимание на два момента. Первое – это то, что девушка уже было совсем собралась уходить, но её остановило неожиданное появление пожилой монахини.

Решила она бежать и кинулась было к выходу, но вдруг из-за корзин кто-то её хрипло окликнул. Само собой, она испугалась, - ведь она думала, что в пагоде нет ни души.

Получается, что эта совершенно безобидная на первый взгляд монахиня играет роль своеобразного демона-искусителя. Тут хочется вспомнить другой рассказ автора, «Ворота Расемон», где главный герой - обнищавший слуга - решается стать вором и разбойником в результате судьбоносной встречи со старухой. Её речи о дозволенности, или даже оправданности, недостойных поступков в определённых обстоятельствах («Только я не думаю, что она делала худо. Без этого она умерла бы с голоду, значит, делала поневоле. Вот потому я не думаю, что и я делаю худо, нет! Ведь я тоже без этого умру с голоду, значит, и я делаю поневоле. И эта женщина - она ведь хорошо знала, что значит делать поневоле, - она бы, наверно, меня не осудила…») приводят к тому, что у него не остаётся сомнений. Если старухе можно «грешить поневоле», значит можно и ему...

Но вернёмся к счастью, граничащему со злосчастьем. Второе, что бросается в глаза - неожиданное сочувствие, которое героиня невольно испытывает к соблазнившему её вору. Непросто всё, очень непросто в мире чувств. И последнее - жизнеутверждающее, оптимистичное название контрастирует с довольно печальным содержанием этой истории, произошедшей после двадцати одного дня традиционных молитв, возносимых Каннон-саме, так же как и с финальным разговором старика и молодого подмастерья.