Осада церкви Святого Спаса

Магический реализм от Горана Петровича. Герои мигрируют из сна в явь и обратно. Во сне можно путешествовать во времени, злодеи во сне могут ограбить и убить, могут украсть все идеи и задумки. Даже беременность можно спрятать во сне, правда длиться она будет в три раза дольше обычного, зато в реальной жизни никто ничего не заподозрит. Тринадцатый век. На обитель Святого Спаса наступают болгары и куманы. Своими жуткими атрибутами, мрачностью и кровожадностью они встают в один ряд с любым «войск...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

315 оценок

5
53%
4
30%
3
14%
2
3%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 328Хотят прочитать 916

Рецензии

Manowar769 августа 2022 г.
Балканский исторический магреализм
Книга на читалке лет уже около десяти. Как туда попала? Не помню. Видимо, как представитель магреализма. Всегда находилось что-то другое к чтению, а тут что-то взял и начал читать.
Исторический магреализм, отчаянно напоминающий Рушди. Только, понятное дело, не на индийском, а на балканском материале.
Еще референс — так как территория сна является полноправным местом действия, роман Петровича напомнил мне "Арабский кошмар" Ирвина, написанный на каирском материале. Та же бесшовная миграция из сна в явь и обратно.
В "Осаде" во снах можно делать многое. Путешествовать во времени, встречать других спящих. Злодеи могут во сне ограбить и убить спящего. Вынести из его снов все его идеи и задумки, овеществить и продать подороже. Даже беременность можно спрятать во сне. Правда, длиться она будет в три раза дольше обычного, зато в обычном мире никто ничего не заподозрит.
Ещё приём автора — смешивать вещественное и невещественное в одном перечислении:

"Метлой из березовых прутьев он начал сметать пыль, листья, выкрики, веточки, мелкие камешки, ржание коней, пух птицы выпи, смех, вонь смолистой тени, молчание барабана, сор, принесенный туманом, какое-то «ничто», одним словом, все то, что, поднятое огромным войском куманов и болгар, залетело вчера в некогда Савину келью через окно нынешнее далековидное."
Это не могло мне не напомнить Летова. Сравните:

"А за спинами таились лыжи в сенях
Санки, салазки, сказки, арабески"
.
Тринадцатый век. На обитель Святого Спаса наступают болгары и куманы.
Полез смотреть, что за куманы такие. Оказалось, это одно из европейских названий половцев. Они же кыпчаки.
Варлорды армии вторжения — колоритнейшие фэнтезийные злодеи. У каждого из трёх зловещая тень со своими способностями. Фамильяры с ещё более необычными возможностями. Шапки из живых зверей, по приказу хозяина бросающиеся на провинившихся. На мой взгляд идея с шапками — одна из самых сильных поэтизаций страха осёдлых перед кочевниками Степи. Меховой малахай — неотъемлемый атрибут степняка, и его одушевление выглядит очень мощно.
Своими жуткими атрибутами и общей мрачностью и кровожадностью "болгары и куманы" Петровича достойны встать в один ряд с любым "войском мрака" из современного тёмного фэнтези.
И так несфокусированное повествование широкими рукавами растекается по всей истории Европы: коварство легендарного слепца, венецианского дожа Энрико Дандоло; захват крестоносцами Константинополя; судьба двух сербских королей Драгутина и Милутина. Прочитал биографии обоих. Да, было время! Невольно поверишь Пертовичу, что время можно закупать впрок, копить и растягивать. За свою жизнь братья повоевали с отцом, друг с другом, с детьми, с венграми, болгарами, половцами и византийцами. Милутин это такой сербский аналог Генриха VIII — у короля было пять жен из разных европейских династий. После смерти оба короля канонизированы. В романе Драгутину с Милутиным отведена роль нерасторопных помощников осаждённой церкви. Драгутин просветлён и близок к Христу, поэтому едет на помощь не торопясь, молится в святых местах, претерпевает телесные муки. Гордец Милутин же спешит на помощь изо всех сил, но ему постоянно что-то мешает. Тут какая-то метафора о том, что и излишняя святость, и излишняя гордыня — не на пользу делу.
В романе есть даже свой Воланд — человек с сушёной тыквой, из которой высыпается тьма.
Первые три четверти книги я был просто очарован "Осадой". Решил, что у меня она встанет в рейтинге магреализма сразу после "Сто лет одиночества" и "Мастера и Маргариты". В последней четверти автор несколько исписался и очарование немного спало. Но в десятку лучшего магреализма точно входит.
Ещё книга очень познавательна в историческом плане, если не лениться гуглить биографии персоналий. Ну откуда бы ещё я узнал о болгарском короле Калояне или Шишмане. Ну и хронологию крестовых походов освежил.
Тэги: сны, окна, птицы.
Крайне рекомендую. Можно читать как историческое фэнтези.
10(МАГИЧНО-ПОЭТИЧНО)

Вот она, красавица!
Читать далее
102
2,3K
Teya80527 мая 2024 г.
Книга, которую я смаковала как коллекционное вино, растягивая удовольствие. Браво переводчику - настолько бережно сохранены словесные кружева и затейливые обороты речи, что, может быть, перевод в чем-то даже лучше оригинала:)
Пожалуй, это наиболее комфортный лично для меня представитель магического реализма - потому что все реалии такие знакомые, что почти родные. Будто бы вернулась во времена студенчества: вот болгары идут к монастырю Жича, вот пока еще не святой Сава беседует с отцом - монахом Симеоном, вот венецианский дож любуется падением Константинополя... Понятно что не все эти события имели место в реальности, но автор почти сразу же дает понять что сны в придуманном им мире равноправны яви, а значит возможно почти все.
Очень тронула история любви сокольничего и Филиппы, жены Федора Ласкариса. Такая чистая, искренняя и страшная сказка, которая началась задолго до нас и закончилась почти в наши дни, во сне ее рожденного во сне же сына.
А вот устоит ли монастырь Жича, который, подобно цветку, завис в небе над осаждающими его - спойлерить не буду:)
Читать далее
64
646
zorna9 мая 2014 г.
Нельзя однозначно интерпретировать ни одно событие. Иногда нельзя ограничиться и одной-двумя интерпретациями, даже погрузившись в мнения и видения других людей. Многослойность, многозначность — в этом можно утонуть, не обретя достойной опоры.

Открытое до срока, будущее еще не дозрело и поэтому развилось лишь на несколько лет вперед.
Три времени и множество снов — смешать, но не взбалтывать.
Петрович создал немыслимое по красоте и эпичности полотно. С первых строк погружаешься в мир, населенный живыми ветрами, осязаемыми звуками, притворившимися шапкой или другим предметом одежды мифическими существами.
Строго говоря, перед нами открываются несколько времен и глобальных событий: Четвёртый крестовый поход (XIII век), осада церкви Святого Спаса в Жиче — наступление болгаров и куманов (тоже XIII век, но позже), отзвуки Балканской войны 90-х. Уже три реальности, три яви, а сколько еще вплетено в них нитей сна! Это не последовательное изложение, это яркие сильные мазки на общей картине — не реальной, а метафизической, которая существует сразу в нескольких измерениях, приобретая немыслимые изломы.
Впечатляющее количество признаков чудесной реальности, сиречь магического реализма, присутствует в романе. Пожалуй, мои любимые истории об окнах и ветрах.
Четыре окна, четыре времени: в одно видно настоящее, в другое - настоящее, но не здесь, а далеко. В третьем - будущее, в четвертом - прошлое. Но открывать их надлежит по строго определенному порядку и в определенное время. Окна притвора церкви Святого Спаса в Жиче, которая вместе со всем монастырским хозяйством успешно воспарила на десятки сажней, чтобы не даться врагу.
Повелитель ветров — болгарский царь Калоян; ветры все как один своенравные, служат князю для разнообразных целей, отнюдь не всегда созидательных. Например,

седьмой ветер Калояна звался Разбойник. Худшей напасти было не сыскать не только в окрестностях Тырнова, но и в ста днях хода от него в любую сторону. Разбойник врывался в соседние страны, захватывал все, что ему нравилось, возвращался в Тырново и всегда вытряхивал перед Калояном богатейшую добычу.
Структура романа тоже напрямую взаимодействует со временем и придает ему особый символизм: 40 дней осады, 40 глав, названные по чинам ангельской иерархии - от серафимов до ангелов, 40 дней до Вознесения Христа.
Особое место в книге занимают сны. Богдан, зачатый и выношенный во сне, материализуется в реальности только 7 веков спустя. Ясно, что судьба его будет необычной: он, как никто другой, знает и понимает птиц и время. В снах здесь полноценно живут — может, даже получше и поинтереснее, чем наяву. Дороги, начавшиеся во сне, приводят в явь и снова ныряют в сон. Обозначена даже некая структура сна: в нем есть особые перекрестки, где можно встретить постоянных жителей снов или других людей — иногда таких же сновидцев, иногда тех, кто покинул реальность насовсем. Сны можно даже украсть.
(Это, кажется, непременный атрибут балканского — и не только (Джонатан Кэррол) — магического реализма: захватывающие отношения со снами и у героев Милорада Павича.)

– Точно известно, что только хороший сон может быть истинным противовесом телесному и всякому другому весу человека! Приблизительно двадцать ок людской яви равно одному-единственному драму сна! — в нескольких словах объяснил он соотношение, на котором основывается древняя тайна существования.
И все же, как бы ни хотелось иного, за красотой и метафоричностью слога Петровича скрывается суровая реальность. На фоне войн, необходимости как-то выживать, противостоять алчным замыслам царей и дожей, особенно выделяются судьбы удивительных людей и подвиги веры. Поразили Филиппа, жена василевса Ласкариса, сын ее Богдан - ищущий окна, сильный в своей вере Сава и Дивна, жена Богдана, снова выносившая дитя — то ли во сне, то ли наяву... Но роман столь многогранен, что, боюсь, я не осознала всей множественности смыслов, вложенных в него. Зато удалось найти близкое, милое сердцу, что-то своё, вдохновляющее.
P.S. Одна из немногих книг, с первых страниц которую хочется растащить на цитаты. Большей частью потому, что фразы завернуты невероятно, или потому, что придумано — история, деталь, объяснение — так же восхитительно.

Ее платья приезжали к ней из Парижа — в одном сундуке они сами, в другом их шелест, а в третьем вздохи молодых людей, которые и приличествуют в таких случаях.
Читать далее
55
369

Все рецензии

Цитаты

zorna8 мая 2014 г.
Ее платья приезжали к ней из Парижа – в одном сундуке они сами, в другом их шелест, а в третьем вздохи молодых людей, которые и приличествуют в таких случаях.
28
698
Julia_cherry7 ноября 2014 г.
...власть всегда имеет своим основанием богатейшие и как бы реальные картины, однако реально далеко не все из этой «реальности». Если бы каждый человек хоть на малую малость преуменьшил лживость видимого, никакая власть не удержалась бы надолго.
23
406
olastr15 апреля 2013 г.
Ничто на свете не плодит столь многочисленное потомство, как беда.
21
201