Отзывы о книге The Knife

Перед нами автобиографический роман-рассуждение писателя, подвергшегося безумному  нападению исламского радикала. В 1989 году духовный глава Ирана аятолла Хомейни выпустил  фетву, предписывающую убийство британского писателя индийского происхождения Салмана Рушди за его книгу «Сатанинские стихи», а в августе 2022 года на 75-летнего писателя было совершено покушение во время его публичного выступления. Он получил множественные ножевые ранения, в том числе в область глаз и шеи, что ставило под сомнение его шансы на выживание. Несмотря на тяжесть полученных травм, Салман Рушди выжил. Эта книга - практически рассказ  о возрождении  Феникса из пепла. История понравилась, несмотря на то, что в ней много боли как физической, так и душевной. Роман  разделён на две части: «Ангел Смерти» и «Ангел Жизни». В первой части повествование ведётся от лица автора, который описывает свои ощущения и мысли после пробуждения в больничной палате. Во второй части Рушди делится своими переживаниями, связанными с возвращением к обычной жизни. Он обращается к воспоминаниям, размышляет о людях из своего окружения, анализирует явление насилия и пытается понять мотивы нападавшего, представляя себе его внутренний мир. Последняя глава называется «Развязка?». Очень даже метафорично. Когда она наступит, эта развязка, и наступит ли вообще.  Книга хорошая. Язык прост и ярок, местами даже ироничен.  В ней очень много о любви и благодарности, ну и о смерти, конечно, о коей не стоит забывать всем нам в любом возрасте.

Мы не были бы теми, кто мы есть сейчас, если бы с нами не произошли несчастья нашего прошлого.

Салман Рушди отменный рассказчик, даже когда рассказывает о том, как едва не был убит. Это произошло на глазах у двух тысяч человек во время его выступления в Читокуа 12 августа 2022 года. Новость мгновенно стала главным инфоповодом дня, об этом писали и говорили все, даже те. кто имени Рушди до того не слышал (а были такие? почему нет, фетву Хомейни объявил в 1989, с тех пор родилось и выросло поколение, понятия не имеющее даже о "Сатанинских стихах", о которых, пусть смутно, но "что-то такое слышали" мои сверстники).

На самом деле, ничего, что реально могло бы оскорбить чувства верующих, в скандальном романе нет. Там смотрите, какая штука: Рушди историк, он специализировался на истории ислама и в большинстве основных сборников хадисов (преданий о жизни Мухаммеда) фигурирует эпизод, получивший позднее известность как «случай с шайтанскими аятами». Как-то раз Пророк спустился с горы и прочитал суру (53-ю) под названием «Ан-Наджм», то есть «Звезда», где фигурировали три богини-птицы, угодные Аллаху. Через некоторое время, он снова побывал на горе и, спустившись, поведал, что прежде в образе архангела ему являлся Дьявол, переданные тогда аяты надо заменить в священной книге на: «Видели ли вы ал-Лат, и ал-Уззу, и Манат — третью, иную? Они — только имена, которыми вы сами назвали, — вы и родители ваши. Неужели у вас — мужчины, а у Него — женщины? Это тогда — разделение обидное!».* То есть, из поздних редакций Корана исчезло упоминание дружественных Исламу богинь-птиц. Вот и вся крамола.

Однако люди, в прочих проявлениях стандартно толстокожие, бывают на диво чувствительны, когда речь заходит о вере. Настолько, что одни назначают награду за голову отступника, другие готовы наброситься с ножом на пожилого человека, к тому времени тридцать лет и три года жившего под угрозой смерти. И если вам вдруг показалось, что это ерунда, попробуйте вспомнить, что чувствовали, когда на темной дороге услышали позади себя догоняющие шаги, а потом продлите ощущения на треть века. Свой опыт жизни под фетвой Рушди описал в автобиографическом "Джозефе Антоне", название - псевдоним, под которым он жил по конспиративным документам. Реально не тот спектр ощущений, который любая из нас стремится пережить.

"Нож" - хроника событий, предшествовавших нападению, самой катастрофы, по хронометражу длившейся 27 секунд, и долгий рассказ о восстановлении. С неприятными физиологическими подробностями, местами страшный, но парадаксально обнадеживающий. В итоге писатель лишился глаза и едва не потерял руку, которой долгими мучительными тренировками все же удалось вернуть подвижность. Я люблю Рушди, много что читала у него, и я из тех миллионов людей во всем мире, кто молился о его, атеиста, выздоровлении. Не позволяя себе надеяться - 75 не тот возраст, в котором выкарабкиваются, получив полторы дюжины ножевых ранений.

Но вот он жив и продолжает работать, а тот, кто проклял его, давно в могиле. А тот, кто напал и хотел убить- на ближайшие полвека в тюрьме. От выводов воздержусь. У меня любимая книга "Кишот", про современного Дон Кихота. А вы читали что-нибудь у Салмана Рушди? А может быть слушали? С русской озвучкой ему повезло необычайно, большую часть аудиокниг начитал Игорь Князев, если вы аудиал - вам сюда.

Кстати, "Нож" на Яндекс книгах есть в аудио и чтение Андрея Финагина тоже хорошо необычайно.

*Цитаты из Корана в пер. Ю.Крачковского

Человек должен отыскать свою жизнь, сказал я. Человек не может просто сидеть и отходить от почти что смерти. Он должен найти жизнь.

Сложно писать рецензию на книгу, где так много личного, но ещё сложнее после прочтения — промолчать.

Салман Рушди никогда не писал просто — он всегда проживал свои книги, но «Нож» — это не просто ещё один кусок его творческой биографии, это книга-манифест, в которой жизнь от литературы отделить уже невозможно.

После покушения на жизнь в августе 2022 года (15 ножевых!), еле живой, уже навсегда частично ослепший, Рушди возвращается не как жертва, а как автор, который не сдался ни боли, ни страху, ни — тем более — цензуре. Эта книга — не попытка вызвать жалость или упиться своими страданиями, это исповедь выжившего, размышления свободного человека, который не просто не замолчал, а заговорил громче:

Мы не были бы теми, кто мы есть сейчас, если бы с нами не произошли несчастья нашего прошлого

Автобиографичность «Ножа» здесь не просто приём, это основной нерв книги и Рушди тут уже не философ, взирающий сверху на бедствия человеческие, а непосредственный участник событий, писатель, которому физически разрезали лицо — и он сам смотрит в зеркало, описывая не только шрамы, но и взгляд, который в нём остался.

Почему я не сопротивлялся? Почему я не убегал? Я просто стоял там, как бумажная кукла-пиньята, позволяя ему расколотить меня на куски. Неужели я настолько слаб, что не предпринял ни малейшей попытки защититься? Неужели я такой фаталист, что был готов сдаться своему убийце?

Эта книга — акт возвращения себе собственного тела, собственного голоса, собственной жизни. Чтобы оценить всю силу «Ножа», важно помнить, с чего всё началось: в  1989 году после публикации «Сатанинских стихов» Рушди был вынужден скрываться: аятолла Хомейни объявил фетву, приговорив его к смерти за богохульство, многие принимают это как один из самых громких актов идеологического насилия против литературы и свободы слова, а 35 лет спустя — идеологическое переросло в физическое покушение на жизнь писателя.

"Нож" сложно описать, он минималистичен и будто даже перенасыщен деталями, он очень не похож на ранние работы авторы с его почти барочной многослойностью, голос в "Ноже" звучит с такой прямотой, которая порой обезоруживает. И в этой прямоте — храбрость. Храбрость быть уязвимым. Храбрость назвать всё своими именами.

Рушди говорит о страхе не как об абстрактном явлении, а с позиции человека, которому действительно было страшно (и, наверное, страшно и сейчас?). О любви — с такой нежностью, какой редко встретишь в автобиографической прозе. О насилии — не как в криминальных сводках, а как о вторжении в самое личное, в собственные мысли, в право быть собой.

«Нож» — это литература, доведённая до предела. Не художественный вымысел, а жизнь, вынесенная на страницу без попытки украсить, без стремления спастись от боли выдумкой. Это книга, в которой правда имеет острие. Это книга о храбрости, просто бесконечной человеческой храбрости, после всего, что с ним произошло, Рушди не уходит в мрак — он пишет с горькой, но светлой иронией, не теряя веры в силу слова.

Это не просто книга о покушении. Это книга о сопротивлении. О свободе. О том, что литература — это тоже акт мужества.

Прочитав «Нож», невозможно остаться прежним. И в этом — его величие.

То, что нельзя вылечить, нужно вытерпеть

и вы тоже обязательно справитесь.

Книга по совету в Новогоднем флешмобе.
Даже не знаю, что читал человек, который посоветовал эту книгу, если для него это лучшее в 2025-м из прочитанного.
Чисто по-человечески, естественно,  мне жаль писателя. То, что с ним случилось, это чудовищно.
Но если оценивать эту книгу как литературу, то она вообще никакая. Ну возможно она будет интересна поклонникам писателя, я же с его творчеством вообще не знакома. Никогда не читала его книг и даже не собиралась, а тут такой совет.
Думаю, если был бы опрос, то эта книга самая раздражающая в этом году.

До этого года я кое-какие произведения читал у Рушди. Из его богатого литературного наследия. Что-то мне нравилось больше, что-то меньше, что-то, помнится, даже не дочитал. Но, в целом, считаю его достаточно сильным современным писателем. И вот, читая как-то отзывы своих товарищей по ЛайвЛибу, попадается мне восторженный отзыв на «Нож» Рушди. Отзыв, как выяснилось, безоговорочного почитателя данного автора. Но моё любопытство было уже не остановить. Я тут же нашёл это произведение в электронном виде и приступил к чтению… Ну что вам сказать… Безусловно, все мы помним недавнюю (случившуюся, на самом деле, три с половиной года назад) историю с покушением кровожадного исламиста на Салмана Рушди. До сих пор помню тот шок и ужас, который я испытал, услышав эту новость. Когда читал «Нож», испытал шок повторно, осознав, что, на момент покушения, Рушди было 75 (семьдесят пять, Карл!!!) лет. Глубочайшее уважение и восхищение испытываю перед Рушди после прочтения книги. В таком возрасте, получив такое количество (очень серьёзных!!!) повреждений от ножа террориста, Рушди не пал духом. Выжил! Выжил и продолжил свой нелёгкий писательский труд. А ещё, как мне кажется, здорово Рушди помогла поддержка семьи, и, в первую очередь его любимой жены. Жены, которая, образно говоря, не отходила от раненного писателя ни на минуту, держала его на этом свете изо всех своих (огромных, насколько я понимаю, душевных сил). Собственно, о самом покушении, и о времени, которое писатель провёл, восстанавливая по крупицам своё изрезанное тело, и пишет он в этой книге. Книга написана предельно (порой мне кажется что даже запредельно) откровенно. Что само по себе, по-моему, требует отдельного мужестваа — эдакий неприкрытый эксгибиционизм. Но — пусть это всё останется на совести автора.

И снова в моем списке прочитанного Салман Рушди. И снова роман не превзошел, но подтвердил ожидания. Многогранность писателя и личности зашкаливает. Миру повезло - мы имеем возможность читать его творения, но избери он путь на каком-либо другом поприще, (политика, шоубиз, религия – как говорится Бог миловал,) несомненно добился бы там и успеха, и адептов, и признания, и славы. Но слава , как известно, имеет оборотную сторону и с увеличением числа поклонников растет и количество недоброжелателей. СР «удостоился чести» иметь в их числе аятоллу Хомейни, духовного лидера Ирана, объявившего СР фетву (приговор) за публикацию его романа «Шайтанские аяты», в котором аятолла усмотрел оскорбление чувств верующих (он, впрочем, в этом преуспел, искать врагов и карать их – это было, видимо, основополагающим принципом его деятельности, а, как известно кто ищет- тот находит). О том как писатель прожил 30 лет с занесенным над его головой «топором», СР подробно рассказал в своей автобиографической книге «Джозеф Антон: Мемуары». Невозможно жить в ожидании смертной казни (тем более, когда дата исполнения приговора неизвестна) и не сойти с ума. Но СР не только жил, но продолжал творить, любить, отстаивать свои принципы и свое право писателя писать. Тот факт, что автор, как любой эмигрант, находится меж двух миров, (поскольку выпав из одного мира, он никогда не будет до конца встроенным в другой) лишь усугубляет его положение. В этой книге нет ничего покаянного в отношении «Шайтанских аятов», каяться, на мой взгляд (и не только мой) не в чем. И вот, когда казалось бы угроза смерти миновала, религиозный фанатик совершает покушение на убийство. В книге «Нож» автор рассказывает как все произошло и каковы последствия, ведет внутренний монолог с убийцей, пытаясь понять его мотивы. Без излишнего драматизма, без пафоса, подробно и максимально честно. «Нож» - книга о подвиге человека, ведущего борьбу за жизнь и преуспевшего в этом (несмотря на его почтенный возраст), не сломленного, не озлобленного, не разочарованного в людях, сохранившего веру в лучшие человеческие качества: любовь, доброту, преданность, храбрость, сопереживание, стремление помочь.

Салман Рушди для меня человек, который будет спокойно и ровно сидеть со своей точкой зрения, даже если под ним расположат раскалённую плиту. Этот человек не убоялся фетвы (смертного приговора в исламской стране); мыкался по тёмным и неизвестным углам, выживая после приговора; перебрался в другую страну, где его приняли; стал по-настоящему жить и творить. А потом, когда казалось, что уже ничего и никогда так и не случится, появился какой-то неопытыш и вот так грязно, подло, паршиво нанёс около пятнадцати ножевых ранений человеку, которого не знал, которого не читал, и которого даже почти не слушал.

Кто-то будет утверждать, что творчество не может быть терапевтичным. Что писательства / художества / музыки недостаточно, чтобы избавиться от травмы. И правда, только этого скорей всего недостаточно, но в совокупности с психотерапией писательство может стать глубоким вдохом, сбрасыванием мешка (пока ещё не горы) проблем с плеч, просто высказыванием, о котором не хочется молчать. Да и не нужно.

Когда на вас нападают с ножом и вы после этого остаётесь живы, что-то да говорит об этом. И об обществе в том числе. Во-первых, значит кому-то вы и правда важны. Можно не верить в Бога, не верить в какую-то всевышнюю сущность, которая сотворила нас и следит теперь, но то, что вам повезло и нож прошёл буквально в миллиметре от жизненно важных органов — это ведь не случайно, так? Во-вторых, сколько бы мы не шли вперёд в технологиях и мировоззрениях, всегда найдутся приверженцы старого, древнего, почти первобытного, которое, к сожалению, в современном обществе уже не приживается. И порой такие люди делают больно и плохо не только конкретным людям, но и тому же обществу. В-третьих... да, жизнь после такого случая точно не останется прежней. И придётся научиться жить в этой тревожащей, временами даже навсегда выбивающей из привычной рутины новой реальности.

И я прекрасно понимаю Рушди, когда он говорит, что не может не рассказать о случившемся. Произошедшее — личное. Но в то же время оно затронуло и много людей, которые находились рядом. Оно случилось с человеком, с писателем, который свои мысли и переживания переносит на бумагу, который живёт тем, чтобы нести своё слово. И вот эта ситуация уже становится общественным делом. Читатели переживают, не зная подробностей; СМИ хватаются за любой слушок; друзья не понимают, как и за что вообще такое наказание. И вот Салману Рушди садится за ноутбук и непослушными пальцами левой руки набирает историю, которая практически на год выбросила пожилого, но довольно жизнелюбивого писателя из обычной жизни, превратив её в борьбу за эту самую жизнь.

Очень больно и неприятно осознавать, что в современном мире всё ещё есть однобокие, зашоренные взгляды на жизнь и на религию. Что чьё-то мнение может считаться единственно правильным без права на существование других суждений. Что зло и страдания отдаются так легко и непринуждённо, словно подарок. Но как же радостно видеть, что любви, поддержки, взаимоотдачи, образованности и логичности всё же больше.

Общее впечатление: 5,0 из 10

Блиц-аннотация: Биографический роман-исследование о боли, насилии и человеческой способности к исцелению.

Жанр мемуаров и биографий, совершенно неинтересный для меня, стал отправной точкой для знакомства с Рушди как личностью. Зная ряд его произведений и высоко оценивая как писателя, было интересно взглянуть за ширму случившейся с ним трагедии и узнать его уже не как автора, но именно как человека со своими личными переживаниями и мыслями. К сожалению, в последние несколько лет я имею неудовольствие наблюдать, что многие из тех, кто творил потрясающие вещи в зрелости, в старческом возрасте вдруг скатываются в пережёвывание и бубнёж, выкидывая на обозрение "заштопанные и не совсем опрятные простыни". Складывается впечатление, что возраст нагоняет человека и заставляет его внезапно и отчаянно ностальгировать, при этом окружающие смотрят на происходящее с недоумением и зачастую с неловкостью.

Вообще Рушди в романе ставит перед собой задачу, а заодно и читателем, взглянуть на неприглядные и темные стороны человеческой жизни, при этом оставляя ощущение, что даже после самых глубоких ран возможно найти силу для исцеления и нового начала. Особенно удачно у него вышла глава, где он беседует со своим убийцей (чего не было в реальности) и дает очень четкое объяснение о своих взаимоотношениях с религией.

Нападение на писателя стало катализатором размышлений о культурной идентичности, религиозном радикализме, консервативном фундаментализме, о связях между прошлым и современностью. И, конечно, о том, что все мы ходим под богом, даже оставаясь атеистами.

Название романа - это не только оружие убийства, но и метафора ранения - как телесного, так и духовного, как самого автора, так и его убийцы. Изданные еще в 1988 году "Сатанинские стихи" до сих пор преследуют писателя, и он подчеркивает мысль о том, как религиозный фундаментализм, прикрываясь защитой морали, на самом деле влияет на судьбы жертвы, преступника и окружающих.

Размышления Рушди вновь подводят его к мысли, которую он уже не раз высказывал, но сохраняющую актуальность и по сей день: "Религия, древняя форма нерационального, в сочетании с современным оружием начинает представлять реальную угрозу нашим свободам. Религиозный тоталитаризм привел к смертельной мутации... «Уважение к религии» стало кодовым сочетанием, под которым скрывается «страх перед религией». В отношении религий, как и всех прочих идей, допустимы критика, сатира и — да — наше бесстрашное неуважение".

От Салмана Рушди странно было бы ждать классических мемуаров. Любой его роман превращается в игру с дополненной реальностью, и "Нож" в этом смысле исключением не стал. Даже жанр определить непросто. Вроде бы стартует всё как неплохой беллетризованный автобиографический нон-фикшн, но он лишь формирует костяк книги, а дальше на него нанизываются воспоминания из отдалённых периодов, яркие описания снов (в том числе вещих), размышления на разные темы, включая свободу творчества, и даже столь любимый автором магический реализм. В какой-то момент Рушди приходит в голову написать длинный вымышленный диалог, который мог бы произойти между ним и его несостоявшимся убийцей. Разумеется, это не столько фэнтези, сколько попытка залезть в голову к фанатикам, готовым отобрать жизнь по указке из интернета, даже не читая оригинал, вызвавший у религиозных авторитетов стойкое желание выдать "чёрную метку", контракт на устранение.

Но и на этом "Нож" в его многочисленных воплощениях не заканчивается. Формируя максимально разобщённый, фрагментарный текст, который буквально шарахается между воспоминаниями, заметками, прямой речью и размышлениями, Рушди параллельно выставляет на публику свой психологический портрет и чуть-чуть – этого мира. Слегка пафосно (а местами и самовлюблённо), но не романтично. Хоть ему и 77 лет, британский писатель боится за жизнь и ходить без охраны, как тот же цитируемый им лауреат Нобелевской премии Нагиб Махфуз, не планирует. Одновременно, почти как в видеоигре, Рушди собирает себе и добротную партию раненых ножом литераторов. Кроме Махфуза включает туда, в частности, Беккета.

В целом какой-то выдающейся книги в жанре не получается. В ней слишком много хаоса, воды, бахвальства в разных форматах (Рушди знает себе цену и не скрывает этого), а также малозначительных медицинских фактов с катетерами и излишними подробностями восстановления. Но в целом выходит вполне честная иллюстрация того, кто такой Салман Рушди и почему его сегодня повсеместно читают, а также мира, который продолжает сходить с ума.

Какими бы соблазнительными не выглядели названия «Клоун Шалимар», «Дети полуночи» или «Два года, восемь месяцев и двадцать восемь ночей», я решила начать с этой.

Нож. Тоже интересное название. Но для большинства читателей в нем нет никакой загадки. 14 февраля 1989 года иранским аятолой Хомейни была вынесена фетва (любой праведный мусульманин мог охотиться за головой писателя). 12 августа 2022 года на Салмана Рушди было совершенно покушение с ножом (на самом деле с целой сумкой ножей). Писатель много рассуждает об этом слове, как о символе. Он вспоминает даже о волшебном ноже Филипа Пулмана.

Думаю, эта книга не похожа на остальные. Она для тех, кто хочет узнать Рушди как человека, а не как писателя. Для тех, кто хочет услышать/прочитать историю очень сильного человека. Для тех, кому нравится слушать рассуждения о литературе. Для тех, кто хочет взглянуть на то, как выглядит настоящий человек искусства.

Салман Рушди переживает огромную боль и страх, и чудом выживает после такого зверского и ничем не оправданного нападения. Для атеиста Рушди это слово «чудо» провозглашенное врачами, звучит странно. Каково когда за тобой охотятся вот уже 30 лет? Каково, когда тебе 75 лет понять, что кто-то до сих пор готов на тебя напасть — безжалостно нанести 30 ножевых такому пожилому человеку?

Мне понравился этот храбрый и сильный человек. Его имя — синоним свободы слова. Свободы даже в более широком смысле, за которой охотятся те, кому она и правда не очень то нравятся.