– Я вообще не сторонник психоаналитических плясок, когда речь идёт об искусстве. Нравится картина – любуйся, не нравится – иди мимо. Хочу, чтобы обсуждали мои работы, а не меня как автора.

– Тебя надо в клетке держать, чтобы не разлагала органы исполнительной власти.

– Органы считают иначе. Разлагаются с огоньком.

Но чтобы нарушать правила и делать это осмысленно, надо их как минимум знать!

Бунт – провокационное слово, оно подразумевает расшатывание устоев. Но разрушать всегда легче, чем созидать. А для многих – и веселее, заметим в скобках. Разумеется, дерзкие недоучки и воинствующие бездари с удовольствием ухватились за предоставленную возможность.

Разговор, к которому собеседник не подготовился, всегда получается интереснее.

Пальба снаружи тем временем шла на убыль – заканчивались либо патроны, либо участники перестрелки.

– …а потом ещё и картины начал показывать. И заметил вдруг, что некоторым девицам нравятся не картины как таковые, а моя смазливая рожа. Я мог бы нарисовать корявый прямоугольник, покрасить его в салатовый цвет – и они расхвалили бы, не моргнув. Мне стало даже обидно. Так что после Салона я предпочту, чтобы от восторга пищала какая-нибудь столичная критикесса. Даже если она лицом похожа на гризли и весит столько же.

Хозяин поставил перед ним чашку с кофе. Стэн отхлебнул, кивнул одобрительно. Обжигающе-бодрящая горечь ненадолго примирила с действительностью.

В простенках висели пейзажи и натюрморты, небольшие и без претензий на революцию в жанре. Мягкие краски, аккуратные линии. Голодные художники, видимо, отрабатывали обеды, съеденные до этого в долг.

Найти нужный адрес в этом каменном лабиринте оказалось непросто. Стэну пришлось четыре раза притормозить, чтобы спросить дорогу. Помогали ему охотно, но подсказки противоречили друг другу диаметрально.

В конце концов он, однако, прибыл на место.

Теперь, когда его больше не окружала толпа, он почувствовал себя лучше.

Одиночка всегда использует шанс отбиться от стада.

В тесной клетушке, которую арендодатель в контракте гордо именовал ванной комнатой, Стэн мельком глянул в зеркало. Физиономия не вызывала доверия – исхудалая, помятая и небритая. Впрочем, там, куда он планировал наведаться завтра, такую рожу имел, пожалуй, каждый второй. Излишний лоск только помешал бы разговорам по существу.

— Ну, знаете, он не может долго сидеть на месте… То по городу бродит, то вдруг возьмёт и уедет на побережье – вот просто так… А потом объясняет, что хотел «напитаться морским рассветом»…