Ангелология

... твоя любовь неизбежно проникает в чужие раны и  роется в них, будто ты действительно веришь, что сможешь что-нибудь отгрызть и  забрать себе – как думаешь, это может не  причинять боли?

Не огорчайся так, слабое дитя. Тля порока обглодала не тебя и не Эллиотта, а всю человеческую природу. Вы привыкли брать, и  брать, и брать, и брать, и брать, и брать, и  брать...

Не то, чтобы я хотела «быть кем-то». Буду плыть по течению. Я не пропаду, если со мной будешь ты.

Никакое место в мире не имело столько романтики, сколько маленькие курортные городки, в нетуристическое время населённые призраками.

Свободы воли нет и никогда не было. Все наши действия биологически предопределены.

Для человека под стеклянным колпаком, опустошённого и застывшего, словно мертворождённый ребёнок, сам мир является кошмарным сном.

Тревожность растворилась в надувшейся тьме и тиши, наполненная шипением, кряхтением ставен, предчувствием смерти, вечнозелёные ели по краям трассы изобильно раскинули хвою, будто ожидая объятий, на  пути домой.

Ты знаешь, как пахнет депрессия? – Хейден ответила одной тихою нотой – звук остался разрежённо подрагивать в воздухе. – Она отвратительно пахнет. Люди могут не  мыться неделями. Даже не расчёсываются. Некоторые не в состоянии дойти до туалета, чтобы ты имела представление. А потом глотают отбеливатели, видишь ли. Если растёшь с плохими людьми, потом и тянешься к плохим людям. Хоть сто раз отрицай, мы так устроены.

Мир может быть прекрасным, если просто присмотреться и прислушаться.

Воспоминания – мутные расфокусированные акценты в тахионном защемлении сустава времени. Часто они изумляли и пугали своею полуразрушенной цельностью.

С тобой раньше никогда такого не было? Чтобы ты перенимал на себя чьи-то повадки и  привычки... – И будто… смешивался.

От верхней звезды направо и прямо до рассвета.

В омуте приглушённых язв лица неизвестного угадывалась усталость, не имевшая воплощённых форм, только на донышке трепыхались скорее мазки эмоций, чем их полноценные, индукционные порождения.

– В этом и заключается суть познания, – Эллиотт улыбался, похоже, ожидая препятствия в виде непонимания. – Оно не ограничивается только хорошими вещами, иначе это было бы слишком пусто. У нас есть свобода развиваться, но разве что таким образом.
– Познавать и добро, и зло? – глупо спросила Хейден, не зная, что ещё сказать. Эллиот забрал у неё сигарету и тут же сделал глубокую затяжку.
– Познавать добро через зло.

Прекрасно, – только фыркнул он коротко.  – Я стал тем, кого презирал в детстве.

Давно реальность стала такой нереальной?

Четыре самые оскорбляющие интеллект вещи в мире – это избегание фильмов ужасов, кумуляция пестицидов в  гедонистических целях, ненависть к стихам и наборы рандомных данных, которые представляют из себя формулы высшей математики.

... я думаю, единственная гарантия, которую мы получили на Земле, кроме очевидного летального исхода – это то, что мы ничего не можем утверждать со  стопроцентной вероятностью, и любая теория имеет шансы оказаться чепухой. Даже наука кормится потенциально опровергаемыми гипотезами. И когда другие обещают, что всё будет хорошо, возможно, это будет немного не то хорошо, которое мы представляем.

Монахиня из интерната твердила и, похоже, действительно верила, что розовые волосы бывают только у сатанистов, пришельцев или недоработанных творений из глины.

Нет там никаких монстров. Там никого и ничего нет, кроме твоей зимней куртки и старой обуви Патриции. Медиатворцы развивают фобии из ниоткуда и наживаются на таких, как вы.