Цитаты из книги Die Zeit der Verluste

В конце концов, мы горюем не только по людям, много для нас значившим. Мы оплакиваем все, что когда-то играло роль в нашей жизни, все, что когда-то влияло на то, как мы видим или хотим видеть себя, на что надеемся и к чему стремимся.

"Не поддаётся ли любое поколение иллюзии, что оно живёт в конце истории?"

"Лучше всего копится подавленное, не проработанное горе - именно такие утраты внезапно обрушиваются на нас с огромной силой."

"Даже если покрыть свою жизнь новым слоем краски, старые потери проступят сквозь нее."

"Потерям свойственно накапливаться. Маленькие дополняются большими, старые - новыми, личные утраты - теми, через которые проходят все."

"Мы думали, что потеря сделает нас безутешными, что мы сойдём от горя с ума. Но мы никак не ожидали, что сойдём с ума буквально."

"Истинный цвет скорби можно найти в неуловимых оттенках серого. Цвета неверия, изнеможения, онемения."

Луговые погребения знаменуют конец классической культуры поминовения на кладбищах, восходящей к буржуазной эпохе XIX века с её культурой надгробий.

Даже если покрыть свою жизнь новым слоем краски, старые потери проступят сквозь неё. Скорбь может поджидать нас долгие годы, затаившись в каком-то закоулке нашего Я, а мы о том и не догадываемся. Лучше всего копится подавленное, не проработанное горе.

Изгоняя кладбища из повседневной жизни, мы изгоняем и скорбь, вытесняя ее туда, где ей якобы место. Анонимное погребение осложняет это желание вытеснения. Оно уходит из социальной среды, делая смерть делом сугубо личным. Парадоксально, но анонимное погребение крепче связывает человека с его горем, памятью и верой.

Возможно, в этом и заключается самый большой вызов нашего времени потерь: научиться жить с болью горя и через нее найти обратный путь в собственную жизнь.

Если бы меня попросили назвать основное чувство того времени, я бы сказал: потерянность. Словно мир — пусть он и кажется мне знакомым и до сих пор работает по устоявшимся правилам, — сменился другой, жуткой версией самого себя.

Мы редко замечаем в жизни счастливые моменты.

Что бы мы ни делали, какими бы средствами ни пытались ее укротить, смерть — это всегда жестокость. Благоговейная жестокость природы.

Хотя мы живем в разных уголках страны и выросли в непохожих семьях, мы испытываем одинаковые чувства, когда сталкиваемся с подобным.

Ущерб, который наносит нам горе, вызван не самой болью, а всем тем, что мы делаем, стремясь избежать её, не признавать, забыть о ней.

Мир всегда будет кончаться заново.

Смерть для нас — реальная травма. Она выходит за рамки осознания того, что наша жизнь рано или поздно тоже подойдет к концу. Вместе со смертью в наше бытие врывается молчание — особая форма безъязыкости. Быть человеком значит быть смертным и свидетельствовать о смерти близких. Быть человеком вовсе не значит эту смертность осознавать.