Цитаты из книги Джулия [1984]

— Иногда, — сказала она, — тебе угрожают чем-то таким… таким, чего ты не можешь перенести, о чем не можешь даже подумать. И тогда ты говоришь: «Не делайте этого со мной, сделайте с кем-нибудь другим, сделайте с таким-то». А потом ты можешь притворяться перед собой, что это была только уловка, что ты сказала это просто так, лишь бы перестали, а на самом деле ты этого не хотела. Неправда. Когда это происходит, желание у тебя именно такое. Ты думаешь, что другого способа спастись нет, ты согласна спастись таким способом. Ты хочешь, чтобы это сделали с другим человеком. И тебе плевать на его мучения. Ты думаешь только о себе.
— Думаешь только о себе, — с благодарностью повторил он.
— А после ты уже по-другому относишься к тому человеку.
— Да, относишься по-другому.
Дело было сделано; она увидела, с каким облегчением во взгляде он от нее отвернулся, окончательно и бесповоротно. Ему привели в пример его самого и даровали прощение. Она сумела разрубить узел любви.

Уиксу нравилось беседовать с Джулией насчет их деятельности, для которой он припас несколько громких названий: «сумма всех искусств», «лучшая жизнь», «ложь, которая есть правда», «милосердие к приговоренным». Как-то раз, неспешно смахивая пыль с полок, он объяснил Джулии последнюю формулировку:
— Этот магазинчик — рай для пауков. Увидишь, как они прохлаждаются в своих паутинах, и сочтешь их этакими кроткими бездельниками. Но стоит жуку лишь тронуть сеть лапкой — и прощай, товарищ жук. Однако наш паучок заботится о своей жертве. Окутывает ее шелком, дает лекарство, чтобы облегчить ей последний путь. Некоторые думают, что жук только парализован и все чувствует, когда его пожирают. Я думаю иначе. Думаю, лекарство, которое его парализует, вдобавок дарит ему прекрасные грезы. Ты увидишь это здесь. Ни один преступник за всю свою жизнь не был так счастлив; он попадает в золотую страну своих надежд. Эта небольшая интерлюдия в паутине — самые сладостные часы преступника.
— Когда его арестуют, счастье закончится, — сказала Джулия.
Уикс будто бы смахнул ее реплику тряпкой:
— Это не по нашей части, товарищ. Что паук знает про ад?

Каждый из терминов раскрывал определенную грань ненависти. «На место сладострастия изобильной жизни, трусости мира, зависимости любви, пустого лицемерия истины мы ставим ненависть. Ненависть — высочайшее достижение человечества. Любое другое чувство — злость, жадность, материнская любовь, страх, любопытство — роднит нас с царством животных. И лишь ненависть свойственна исключительно человеку. Никакое низшее животное не может постичь ее тайн. Зверь может временами испытывать ярость, но ненависть — никогда. Вот почему он предельно аморален: без ненависти нет доброты. Человек ненавидит, когда добро внутри себя отождествляет со злом. Ненависть есть доброта в действии. А без действия, без работы доброта представляет собой лишь свой собственный труп.
Хороша только ненависть. В этом заключалось великое откровение Философии Старшего Брата. Возможно, в процессе эволюции люди продвинутся еще дальше, став еще более чистыми и безжалостными. Но в настоящий момент самым ценным качеством человека является способность ненавидеть и быть ведомым ненавистью».