Итальянское лето с клубничным ароматом

– Вы, случайно, не детективы пишете?
Присцилла улыбнулась.
– Нет, я пишу любовные романы.
– В такой футболке? – не поверила  Агата, удивлено тыкнув пальцем в рисунок.
Присцилла опустила взгляд на дымящийся пистолет. А ведь девочка прова.
– Это где все целуются и бе-бе-бе? – с отвращением уточнила гостья.

– Детей так не воспитывают.
– А это и не моя задача. Я всего лишь должна возвращать их родителям живыми каждый день в восемь вечера.

Рассеянно разглядывая потолок, он осознал, что у Присциллы внутри, наоборот, был целый мир. Лабиринты и запутанные тропинки, двери и винтовые лестницы, тайные ходы, скрытые в библиотеках, целый зачарованный замок. И она, она сама сидела взаперти в самой высокой башне, над самой глубокой пропастью, потому что (и Чезаре это точно знал) она боялась, что ее найдут.

Эта готичная Пеппи Длинныйчулок, со своей привычкой появляться и исчезать, будто оставляла за собой след из хлебных крошек. Она была одновременно и светом, и тенью. И он не мог ее найти. Чезаре еще не знал почему, но всей кожей чувствовал, что в ней было что-то, с чем он ни разу не сталкивался. Перед его мысленным взором рыжие кудри Присциллы сами собой распрямлялись и закручивались обратно.

Вооруженные раскладными стульчиками и шаткими табуреточками, чтобы было удобнее, они склонились друг к другу обсудить подобное недостойное поведение хозяйки виллы.

Ведь они имели полное право знать, кто будет жить вместе с ними в Тильобьянко, разве нет? Три седые головы возмущенно закивали.

Захоти кто описать Тильобьянко, они бы не смогли обойтись без одного слова: переулочки. Эта деревушка, умостившаяся у подножия горы, вся запуталась сама в себе.

Присцилла в свои тридцать шесть лет, как говорится, решила сушить весла. Она себе позволила влюбиться трижды. После первого случая у нее остался шрамик на лбу, прямо над правой бровью. Вторая страстная влюбленность в университете принесла бессонные ночи и израненное сердце. Третий раз – полгода походов к психологу. Но теперь довольно.

Сколько слов о любви произнесли, написали, прошептали, выслушали. Кто придумал эту глупость, что слова – это только слова? Слова – это всё. Они могут сблизить и разделить. Могут создать и разрушить. Ранить или спасти. Одно-единственное слово и всё может измениться. Целые жизни рушились из-за слов. А другие жизни вовремя сказанное слово спасало.