Цитаты из книги Untold night and day

На подоконнике с солнечной стороны дома стояла свеча: она расплавилась еще до того, как ее фитиля коснулось пламя. Тело ее сиротливо сгорбилось, воск местами растекся по подоконнику. Очертания свечи походили на неизбежный конец странной и запутанной любовной истории. Прежде чем тропическая жара закончилась, от людей оставался лишь пепел, а их души превращались в размытых серых призраков.

Жизнь – это долгое падение, Маркус. Главное – уметь падать.

А я сказал себе, что падающая звезда – это звезда, которая могла быть прекрасной, но побоялась светить и сбежала куда подальше.

За границей всегда надо быть начеку.

Свою жизнь мы наделяем самыми разнообразными смыслами, судьбы сотен людей считаем менее значимыми, а когда речь заходит о тысячах или даже миллионах, то значимость отдельно взятой жизни полностью теряет смысл при любых обстоятельствах.

Одиночество – признак жизненных провалов. Еще это значит, что у меня были обязанности, с которыми я не справился.

Если мы не можем убедить хоть одного человека в этом мире, то никто и не вспомнит о наших могилах.

Приближался рассвет, и я увидел, как его заострённые пурпурные копья убивают собственную мать – серую туманную тьму. С крыш домов ручьями текла кровь. Очертания резко выделялись на фоне кровавого неба.

В жизни есть муки, которые, как проказа, медленно гложут и разъедают душу изнутри.

Одиночество – признак жизненных провалов.

Раз та женщина писала стихи, то Пуха во что бы то ни стало тоже хотел этим заниматься. Ему и в голову ни разу не пришло купить сборник стихов, написать что-то свое или пойти на литературные курсы. Он просто хотел быть поэтом и совсем не чувствовал противоречия в том, что его мечта никак не пересекалась с реальностью. Зачем тогда мечты называются мечтами, а реальность – реальностью?

Вечность и один день, и этот день был равен вечности.

Как крупицы одна за другой падают сквозь узкий проём песочных часов, его образ словно проникал в бездну её взгляда.

Дыхание подобно локомотиву, несущемуся навстречу отчаянию.

Город превращался в жерло извергающегося вулкана. Куда ни посмотри – тысячи огненных стрел пронзали тело и глаза, причиняя смертельные ожоги. Казалось, одновременно взрывались сотни звёзд, сгорали метеоры, полыхали газы, и тёмный пепел прилипал к куполу небосвода. Преграждал путь свету. Порождал ночь. Жара всё никак не отступала.

В такие дни весь город был подобен огромному зверю, медленно умирающему под липкой и горячей грудой земли.

Они исчезли без следа, выбежав за дверь раньше своих теней.

… печать запрета – не больше чем иллюзия, созданная миром людей…