Цитаты из книги Mortal Engines

Иногда требуется время, чтобы справиться с тем, что случилось.

Может, вот так люди и влюбляются? Не как в сказках, когда сразу понимаешь, что произошло нечто удивительное, а потихоньку, маленькими шажками - и вдруг однажды просыпаешься утром, и оказывается, что ты по уши влюблена, в кого совсем не ожидала...

- Ты не герой, а я не красавица, и вряд ли мы будем жить долго и счастливо, - сказала она. - Но мы живы, и мы вместе, и все у нас будет хорошо.

Он был почему-то голый до пояса, а тело и руки покрыты синяками и ссадинами. Его туника лежала рядом, в грязи, но рубашки он не нашел, пока не подполз к девушке и не увидел, что та деловито рвет ее на полосы и бинтует ими раненую ногу. — Эй! Это же одна из моих лучших рубашек! — И что с того? — Она не оторвалась от своего занятия. — Это одна из моих лучших ног.

- Эй! - сказал Том. - Это рубашка у меня одна из лучших!

• И что? - ответила она, не оборачиваясь. - Эта нога у меня тоже одна из лучших.

Если рассердить историка, ему никакой инженер не страшен!

История позволяет учиться на опыте бесчисленных столетий, а их интересуют только машины Древних!

<...> И вообще, я думала, ты тоже сообразил, что она шпионка.

• Она не похожа на шпионку.
• Все шпионы не похожи. Не будут же они ходить с рекламным плакатом: «ШПИОН» - или в специальной шпионской шляпе.

Как я могу помнить имя ребенка? Фотографию она показывала мне пятнадцать или шестнадцать лет тому назад, а я никогда не любил детей. Несносные существа, писаются, кричат, не питают никакого уважения к керамике.

– Она не похожа на шпионку.
– Все шпионы не похожи. Не будут же они ходить с рекламным плакатом: «ШПИОН» – или в специальной шпионской шляпе.

Мир вокруг менялся. В этом, конечно, не было ничего нового; первое, чему учат историков, - что мир постоянно меняется.

Трудно прощаться с близким человеком, когда стоишь в огромной толпе, где все кричат «ура» и машут флажками.

Но второй город уже накатывал на них из тумана. Больше первого, на широченных бочкообразных колесах. На Челюстях какой-то шутник нарисовал зубастую улыбку и написал: «Люблю повеселиться, особенно пожрать».

Кром чуть-чуть улыбнулся, как человек, который никогда в жизни не видел настоящей улыбки и только читал об этом в книгах.

К катящемуся городу мох не пристает.

- Они не станут. Мисс Валентайн, вы же слышали вчерашнее ликование.

• Это только потому, что Панцерштадт-Байрёйт собирался нас съесть! Когда они узнают, что Кром задумал применить это оружие против ещё одного города...
• Только громче будут кричать «ура», - вздохнул Помрой.

- Они их мусора сделан! - возмутился Том.

• Из мусора? - засмеялась мисс Фанг. - Да что ты, «Дженни Ганивер» сделана из фрагментов лучших дирижаблей в истории! Оболочка из силиконового шелка - от клипера из Шань-Го, двигатели Жёне-Каро - с парижского штурмовика, газовые баллоны повышенной прочности - от боевого аэростата со Шпицбергена... Поразительные вещи можно отыскать на свалках...

Помывшись, поспав и поев, Том начал склоняться к мысли, что приключения ─ не самое плохое времяпрепровождение.

Худого очкастого штурмана звали Эймс. Он раньше был учителем в местной школе. Жизнь пирата ему нравилась: и веселее, и работать приходится меньше, и бандиты ведут себя куда примерней, чем школьники.

-Я вернусь...
-Меня не будет в живых.
-Я всё равно вернусь.
-Том, это бессмысленно.
-Я вернусь и заберу тебя.