Цитаты из книги Голлі

...Она подходит к урне для бумаг и отрывисто сбрасывает туда этикетки. Потом садится на постель, скрестив руки на коленях. Столько тут воспоминаний! Вопрос в том, стоит ли их переосмысливать или попытаться забыть? Переосмысливать, безусловно. Не потому, что она изменилась в лучшую сторону, стала более сильной, отважной, пережила ужасы, в которые сложно поверить. Но потому, что нет иного пути

У Холли нет сомнений в том, что мать ее любит. Однако иногда любовь не становится тем крепким основанием, на которое мы рассчитываем. Иногда она может подорвать эту самую основу...

Мужчины есть мужчины, проходят через жизнь, следуя за своими инстинктами, и они никогда не меняются. Справляться с ними не приятно, но это - часть жизни, нужно принимать горькое вместе со сладким, что не лечится, то терпится, и так далее

[...] happy poets are usually bad poets

Forty is when you have to stop kidding yourself that you’re still a young anything. If you don’t—if you subscribe to such self-actualizing bullshit as “forty is the new twenty-five”—you’re going to find yourself starting to slide. Just a little at first, but then a little more, and all at once you’re fifty with a belly poking out your belt buckle and cholesterol-busters in the medicine cabinet. At twenty, the body forgives. At forty, forgiveness is provisional at best.

Нельзя хорошо писать, не владея ненормативной лексикой и не умея смотреть на грязь. Иногда возвеличивать грязь.

Эм совсем плоха, да и сам Родди не в лучшей форме. У него болят бёдра, а руки не гнутся, но настоящая проблема — рассудок. Он продолжает «плыть». Это не Альцгеймер, Родди отказывается в это верить, но с головой определённо что-то не так. Порция свежих мозгов приведёт его в порядок.

Несмотря на постоянный прием медикаментов, работа придавала ей остроту ума и ясность, в то время как в периоды безделья она ощущала себя, словно зажатой в тугой обертке

He can almost smell her pain, and it smells like gin.