Невероятное преступление Худи Розена

Смысл совершенно не обязательно должен возникать из чужого учения. Его можно открыть и в самом себе.

Когда включен телевизор, можно ничего не говорить. Телевизор – универсальная штука. Мы просто сидели, смотрели на подсвеченные картинки, и каждый чувствовал, что он не один.

Когда меня начинают перевоспитывать, я обычно отвечаю сарказмом. Сарказм — штука многофункциональная, вроде ножей, которые одновременно еще и отвертки.

Приятно окунуться в прохладные воды Амазонки — но только пока пираньи не начнут сдирать с тебя мясо.

Я попытался заснуть. Вот только сон — одна из тех штук, где успех обратно пропорционален затраченным усилиям. Чем старательнее ты себя усыпляешь, тем меньше у тебя шансов на успех.

Я в любом случае должен был ему объяснить, что я сам чувствую. Мое отношение важно не меньше, чем его собственное, и, если он этого не осознает, нам будет тяжело следующие несколько лет жить под одной крышей.

Приятное чувство, когда ты для окружающих не пустое место.

Я будто бы вырос из пиджака, и он больше не часть меня — его отдали другому. Но этот пиджак у меня единственный. И под ним я голый. Не то чтобы мне так уж хотелось его носить, но и без него плохо.

У каждого есть определенная свобода. Сложнее всего сделать выбор. Пока ты маленький, выбор за тебя делает кто-то другой. Выбирает за тебя направление. А потом ты достигаешь возраста, когда можно бы и отказаться от этого выбора, но ты уже на этом пути. И возвращаться долго.

Рядом с человеком, от которого ничего не нужно скрывать, на удивление спокойно.

Должны ли друзья нам нравиться? Мне кажется, в дружбе это не главное.

Некоторые правила положено нарушать, другие – нет.

Когда люди плачут, это у всех одинаково, а когда почти плачут – у всех по-разному.