Скорми его сердце лесу

Там, где горит огонь, всегда льется кровь.

Ханъё собрались и ушли так быстро! Но, наверно, они привыкли убегать. Это было грустно.

Плачь, плачь. Слезы – это хорошо. Слезы – это дождь, что омывает душу, слезы – это предвестницы бури.

Безумие – малая цена за могущество.

— Знаешь, мама всегда говорила мне: горе, как рваное платье, надо оставлять дома. А мы на празднике!

— Ты хорошая, Соль. Вот бы мне тоже быть таким…
— Ты тоже хороший. Мы же семья, забыл, что ли? Хорошесть – это семейное!

Да, любовь делает человека сильнее, потому что за тех, кто нам дорог, мы готовы кусаться до крови. Мы становимся могущественными, когда знаем, что не одиноки.

Но судьба – это клубок нитей в лапках Матери-Кошки. Никогда не знаешь, как спутается пряжа…

Вы же знаете поговорку? Милость божеств покупается кровью.

Любовь, как и кашель, невозможно скрыть.

Я потянулась и поцеловала его, губы были нежны и сладки, как белые яблоки из Тайного императорского сада. Запретный плод.

Там мы впервые поцеловались.
Все это казалось невозможным, было сладким сном, где на губах у тебя вкус персика, по ресницам скачет солнце и что-то большое, теплое мурчит в груди.

Плоды первой любви горше красоты ее цветов

Нет ничего более могущественного, чем человеческое сердце. Оно таит в себе множество печалей и радостей. Оно начинает колотиться, когда мы влюблены, и замирает от ужаса. Настоящие чувства сильнее молитвы. Они составляют суть вашей сложной человеческой души.

В императорском дворце в праздник всегда гасили свет, чтобы ничто не мешало небесному сиянию. Так было лучше. Да… Да, пожалуй. Свет легче всего разглядеть во тьме.

— Ну, может, пойдем уже отмечать? Я правда подзабыла, как это делается в больших городах…
— Обычно все слишком много пьют, едят, танцуют и делают глупости.
— О! Алкоголь и глупости. Это мне подходит! –

— Очевидно же. Я помогаю тебе сломать свою жизнь.
— Она давно уже сломана. Теперь я хочу начать новую.

— Мы можем быть разными, но звезды над нами – неизменны.

— Это не оправдывает того, что ты сделал, дядя, – прошипела я.
— Нет. Но так мне проще.

Мы все жертвы большой игры, в которую нас втянули. Хэджайм, Наместник, весь этот мир. Мы игроки, а нас двигают по гобане.