Вне клана

— Я знаю, что человек может выйти из Гаргунгольма только с разрешения его хозяев, гаргун. Они полудемоны, могут принять любой облик и их почти невозможно убить. В мое время Гаргунгольм находился далеко на юге. Достаточно было не приближаться к его границам, а при морских путешествиях избегать принадлежащих ему вод. Ни сами гаргуны, ни служащие им монстры пределов страны не покидали.

А девочка радостно подпрыгнула и воскликнула:

— Вот же! Человеки, которые понимают и говорят! Из них получатся самые отличные новые игрушки!

— Ну уж нет, — отказался я.

Вот только поможет ли простое оружие, даже покрытое ядом, против этих — кем они там были? Демонами? Людьми, тронутыми демонической порчей? Магами? Монстрами-перевертышами наподобие Черной Шептуньи? Еще кем-то, о ком я прежде не слышал?

— Что такое? — я нахмурился.

— Агхар, — медленно проговорил Кастиан, — это тварь, пораженная демонической энергией. Ты ведь не собираешься есть оскверненное мясо?

— То есть несъедобно?

Кастиан в отчаянии вскинул к небу руки.

— Понятия не имею! О таких дураках, которые рискнули и попробовали, я не слышал.

— А если съесть мясо, пораженное демонической энергией, что будет? — спросил я, и тут же добавил: — Я так, просто из интереса хочу узнать.

— Сам в тварь превратишься...

— Как можно забыть про ветси? Это же… Они же…

— Да? — заинтересовано уточнил я.

— Они же после спаривания откладывают свои яйца в людей! — Кастиан, наконец, отдышался и перестал переводить дыхание после каждой пары слов. — И души выпивают! Потом такая вот человеческая оболочка бродит по миру, пока не придет в какое-нибудь селение. А там из нее вылупляются новые демоны! Им тоже оболочки нужны.

— Кто?

— Ветси… Водные демоны… Ты как будто из… из Верхнего Мира… свалился… Про агхара не знаешь… Про ветси не знаешь…

— Это потому, что я в детстве учителей не слушал, — объяснил я, решив попозже выяснить, что такое этот Верхний Мир. — Мелкий был, глупый. В одно ухо влетало, в другое вылетало.

— По периметру замковых стен расположен магический полог, пропускающий только насекомых-медоносов. Ни сверчки, ни мухи, ни комары попасть сюда не могут.

Я остановился и уставился на Кастиана.

— Тогда что я слышал?

Тот пожал плечами.

— Слуховую галлюцинацию, — и торопливо добавил: — Ты только не волнуйся! После сегодняшнего ты мог не только сверчков, но и хор небесных лисиц услышать.

Лист с моими исправлениями пошел по рукам.

— Шибины, — первой сказала Амана. Кастиан и Хеймес молча кивнули.

— И что это значит?

— Так называют чистокровных людей, добровольно перешедших под власть демонов, — пояснила Амана. — Деревня, в которой ты находился, принадлежала шибинам. Это их знак. Демоны не тревожат тех, кто наносит его на свои жилища.

А затем начались расспросы, куда больше походящие на допрос. Хеймес и Амана едва давали мне самостоятельно сказать несколько фраз, и тут же засыпали вопросами, вытаскивая такие детали, о которых я сам даже не подозревал. Как выглядела форма воинов в той деревне? Что дословно говорил офицер в казарме, когда рассказывал о поражении Темного Юга? Сколько казарм «живчиков» было, сколько человек находилось в каждой?..

Аль-Ифрит хотели знать все.

Они хотели знать даже такую мелочь, как узоры на воротах деревенских домов.

— Волнистые линии, — сказал я неуверенно. — А центре заштрихованный круг. Вроде так.

Хеймес придвинул к себе лист бумаги и быстро набросал несколько вариантов.

— Что-то из этого похоже?

Судя по началу разговора, моему присутствию эта парочка очень не обрадуется, а на одной скорости и рефлексах я вряд ли выстою против магички, не говоря уже о ее компаньоне, кем бы он ни был.

— Смотри-ка, еще один живчик!

Я развернулся на звук голоса.

Говорившим оказался человек — первый живой человек за все время. А рядом с ним и второй.

Поле битвы было велико, достаточно равномерно покрыто мертвецами, со всех сторон окружено лесом — где-то деревья казались ближе, где-то дальше. В целом, никакой разницы, куда двигаться, так что я решил идти туда, куда прежде шагало мое самостоятельное тело.

Интересно, почему? Что безоружный человек делал на поле битвы? Или, может быть, и доспехи, и оружие имелись, но мое тело потеряло их, пока бродило самостоятельно?

Наверное, нет ничего необычного в том, чтобы очнуться на поле битвы, лежа среди трупов. После удара по голове, например. Однако ко мне сознание вернулось в тот момент, когда мое тело само, без всякого приказа, перепрыгивало через глубокий ров.

Странно.