О чём кричат Вороны

««Достигнуть совершенства может не тот, кто считает совершенство конечной точкой, а тот, кто считает его началом», – слова, эхом пронёсшиеся в сознании».

Каждый хотел прощения в свои последние минуты

Пригубив ароматный кофе, он уже вновь испытал полное безразличие к проблемам человека, не желающего ничего менять в своей жизни и потому живущего там, где ему не хочется, с теми, кого не любит, с работой, которую ненавидит, и самим собой, которого не принимает

Не стоит ждать начала войны, чтобы в очередной раз убедиться в жестокости людей. Неожиданный удар всегда играет на руку тому, кто его наносит. Как первый ход дает преимущество хорошему шахматисту. И убийство грешников, павших людей, жестоких и жалких по своей натуре, подчинялось этому правилу. Проще растопить ростки зарождающегося греха, чем срубить усыпанное им дерево.

В мире, наполненном жестокостью, нет места естественной справедливости. Эффект бумеранга в данном случае не работает. Убийцы, насильники и просто грешники так же, как и обычные люди, существуют в социуме, дышат, спят и наслаждаются жизнью. Поэтому он избрал путь правосудия. Искать и наказывать грешников – вот его выбор.

Уверенная поступь хищника, выслеживающего свою добычу. Хищник никуда не смешит, в отличие от жертвы, ищущей пути отступления и ещё не теряющей надежду на спасение. Назови его хищником, карателем или, что куда ближе, Богом, результат останется тем же. Ведь он убеждён, что сегодня получит желаемое. Эта девушка может быть жертвой или грешницей, а может быть агнцем Божьим, в глазах преследователя она – та, кого необходимо наказать.

Человек выпрямляется и осматривается по сторонам. Никого. Кроме маслянистого взгляда нахохлившегося ворона, что сидит на дереве. Но человек не замечает его присутствия. Осознанно или нет. Ведь сто может сделать птица? Позвать на помощь? Защитить? Она может только взмахивать крыльями и кричать. Кричать что – то бессвязное, такое же глупое и неосознанное, как бормотание грешника у ног карателя.

Было в этом городе кое - что необычное и волнующее - его люди.

Мысли стаей птиц кружили в голове, клевали, кричали, не давая возможности успокоиться, все больше и больше заставляя ее нервничать. "А что, если мой сон как - то с этим связан? Нет, это не... Я надеюсь, чт это не так..."

Добыча никогда не перехитрит хищника, на то она и добыча, чтобы стать жертвой во благо эволюции. Сильные имеют больше прав и обоснования на жизнь, чем слабые, ибо первые умеют выживать, а вторые – нет. Таков закон природы. Жесток он или нет, решать не людям, не животным. Если ты слаб и немощен, ты не выживешь в этом страшном, постоянно меняющемся мире. Лишь способность приспосабливаться может дать шанс добыче на выживание.

Кто из нас сошел с ума? Я или этот чертов мир?

Я не узнаю, если не попробую.

Пасмурное серое небо, словно строгий родитель, нависало над городом немым упреком. Что оно хотело донести до жителей этого города? Что они невнимательны к другим? Что слишком эгоистичны и поверхностны?

Несколько острых камешков впились ей в ноги, но девушка была полностью поглощена чувствами вины, обиды и страха. К этому прибавилось горькое ощущение, название которого Алиса помнила ещё с сеансов своего психотерапевта, он называл его «фрустрация». И этот коктейль из множества чувств, собранных и смешанных рукой умелого бармена, можно было подписать одним коротким словом – отчаяние.

– Такие соседки наши лучшие помощники в ведении расследования. Всё замечают, везде суют свой любопытный нос и знают, что смогут получить свою минуту славы, когда дело дойдёт до суда.
– Другие соседи неразговорчивые, ничего не знают или не хотят рассказывать, – заметил Белый.
– Да, такие тоже есть.

Я помню слова нашего командира о том, что враг тоже человек. Но знай, сынок, враг – это прежде всего враг. Если ты первый не успеешь его убить, если засомневаешься на секунду, значит ты уже покойник. На войне не существует понятий «хороший» или «плохой». Война, сынок, – это другой мир, совершенно другая реальность со своими законами, в котором простому солдату уготована ужасная участь. И тебе повезёт, если единственное, чего ты лишишься во время войны – это достоинство.